Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 1.2

Сознание вернулось ко мне внезапно, но неправильно. Я не плавно вставала с пола, а уже стояла. Первым, что я ощутила, был не пол под ногами, а чудовищное давление на ребра. Я инстинктивно попыталась сделать глубокий вдох, но вместо него получился короткий, жалкий всхлип. Корсет. На мне был чужой, невероятно тугой корсет, впивавшийся в тело под тяжелым платьем из какой-то плотной, богатой ткани. Воздух пах не пылью и гарью подъезда, а густым, сладковато-пряным ароматом. Не духами, нет. Так пахнут старые церкви, дорогие свечи и ладан. От этого запаха закружилась голова или тошнило из-за моего сотрясения — я не могла понять.

С трудом заставив глаза сфокусироваться, я осмотрелась. И у меня внутри всё похолодело. Я стояла в центре огромного, круглого зала, построенного из белого, отполированного до зеркального блеска камня. Стены переливались в таинственном свете, который лился откуда-то сверху, с невидимого купола, терявшегося в вышине. Храм. Это определённо был храм.

Прямо передо мной, на невысоком пьедестале, стоял лысоватый мужчина в длинных, ниспадающих складками белых одеждах. Его лицо было невозмутимо, как маска, вырезанная из старого дерева. Храмовник. Слово само всплыло в затуманенном дурнотой сознании.

А слева… Слева стоял ОН.

Мой взгляд зацепился за него, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой в зале. Высокий, почти на голову выше меня, с волосами цвета воронова крыла, на лоб выбивалось несколько прядей. Черты его лица были резкими, совершенными, будто высеченными из мрамора безжалостным, но гениальным скульптором. Он был до жути красив. Эта красота была неземной, пугающей. И так же жутко холодна. Его глаза, цвета старого, потрескавшегося льда, были полуприкрыты длинными, темными ресницами, но я всё равно разглядела их странный, вертикальный зрачок, как у хищной кошки. И в этих глазах не было ни капли интереса ко всему происходящему. В том числе и ко мне. Я была для него пустым местом, пылинкой.

И тут боль, приглушенная шоком, напомнила о себе с новой силой. Затылок пульсировал огненной, раскаленной болью, волны которой растекались к вискам. Сердце колотилось где-то в горле, бешено и беспомощно, сбивая и без того затруднённое, прерывистое дыхание. Что происходит? Галлюцинация? Сон на фоне сотрясения? Но всё было уж слишком ярко, слишком осязаемо. Я чувствовала каждую шелковую нить платья, каждую застежку корсета, холодный камень под тонкой подошвой непривычной обуви.

— Лорд Караел, — раздался спокойный, безжизненный голос храмовника, — согласны ли вы расторгнуть священный брачный союз?

«Может, это мой мозг так протестует против рутины? — лихорадочно подумала я, чувствуя, как паника поднимается по пищеводу кислым комком. — Но причем здесь этот красавец и какой-то брачный союз? Я же помогала старушке, а не заключала сделку с дьяволом!»

Мужчина, не меняя выражения лица, даже не повернув головы в мою сторону, бросил одно-единственное слово:

— Да.

Звук его голоса был низким, бархатным и обжигающе равнодушным. В этом «да» не было ни злобы, ни сожаления, ни любопытства. Абсолютный ноль. И от этого нуля мне стало до слез страшно.

Храмовник повернулся ко мне. Его взгляд был пустым, как у карпа на рынке. Ему явно было все равно на то, что здесь происходило — это просто его работа.

— Согласны ли вы, леди Нитта, расторгнуть священный брачный союз?

«Леди… кто?» — мысленно переспросила я, чувствуя, как мозг отказывается воспринимать реальность. Я медленно, будто в замедленной съемке, перевела на него взгляд, пытаясь сообразить, к кому он обращается. Даже нервно, почти истерично, оглянулась по сторонам, надеясь увидеть какую-нибудь другую женщину в этом огромном, пустом зале. Но кроме нас троих, никого не было. Леди Нитта? Это… это я? Откуда это имя? Что за брак? Что за бред? У меня даже кота нет, не то что мужа! Максимум, на что меня хватило — это три провальных свидания, после которых я давала себе зарок сосредоточиться на карьере и ипотеке.

Дурнота накатила новой, неукротимой волной. Давящий корсет, удушающий запах благовоний, пронзительная боль в затылке, переходящая в виски… Всё сплелось в один тугой, невыносимый клубок, сжимающийся у меня внутри. Мир поплыл перед глазами, белые, сияющие стены закружились в сумасшедшем, сбивающем с ног вальсе. В ушах зазвенело.

«Это сон, — отчаянно, с мольбой подумала я, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Кошмар. Сейчас упаду, и проснусь на холодном, грязном полу в своём подъезде. Меня найдет соседка-алкашка, вызовет скорую, и мне придется униженно объяснять маме, почему ее взрослая дочь валялась в подъезде без сознания. Обязательно проснусь. Сейчас».

— Леди Нитта?.. — повторил храмовник, и в его голосе впервые прозвучала легкая, нетерпеливая нотка.

Но было уже поздно. Вместо того чтобы ответить, я почувствовала, как подкашиваются ноги, становясь ватными и неслушающимися. Пол, холодный и идеально гладкий, стремительно понёсся мне навстречу. Последнее, что я успела осознать, прежде чем тьма поглотила меня снова, — это ледяной, безразличный взгляд лорда Караела, устремлённый куда-то в пространство поверх моей падающей фигуры. Он даже бровью не повел.