Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 4.1

Служанки замерли, словно пораженные громом. В воздухе повисло напряженное, звенящее молчание. Девушка, державшая шнуры, ослабила хватку, но не отпустила их, ее пальцы замерли в нерешительности. Они переглянулись, и в их широких глазах я прочла не просто испуг, а нечто большее — растерянность, замешательство и даже тень паники, будто они увидели, как статуя внезапно заговорила.

— Но, леди, — осмелилась наконец та, что занималась прической, ее голос дрогнул, — ведь мода… талия должна быть «осиной», иначе леди Караел…

Я не дала ей договорить. Та самая властная нотка, рожденная то ли отчаянием, то ли пробудившимся инстинктом самосохранения, вырвалась из моей груди с новой силой, громче и отчетливее, перекрывая ее робкие возражения:

— К черту моду! Я хочу дышать, а не падать в обморок при виде своей свекрови. Ослабьте. Сейчас же.

Последние два слова прозвучали как приказ. Тихий, без крика, но стальной, не допускающий дискуссий. Девушка-шнуровщица, побледнев как полотно, тут же, почти с испуганной поспешностью, ослабила шнуры настолько, что я смогла сделать относительно полноценный, дрожащий вдох. Сладкий, желанный воздух наполнил легкие, проясняя мысли, смывая панику. Да, талию все еще стягивало, но это уже не было похоже на смертельную пытку. Девушки снова, уже молча, принялись за работу, но теперь их движения стали почтительными, даже подобострастными, отточенными до автоматизма. Они ловили мой взгляд в зеркале, словно ожидая новых указаний, их плечи были напряжены. Что-то я им сказала. Что-то сделала не так, как обычно поступала леди Нитта. И это «что-то» — их не просто напугало, а сбило с толку.

Наконец, церемония одевания была завершена. Я посмотрела в зеркало и едва узнала ту незнакомку, что отражалась в ней под лунным светом совсем недавно. Из него на меня смотрела настоящая, холодная аристократка. Платье глубокого сапфирового синего цвета, расшитое серебряными нитями, создававшими иллюзию ночного неба, подчеркивало новую, все же довольно изящную, даже в щадящем режиме, талию и высокую грудь. Волосы, уложенные сложной короной, делали шею длинной и лебединой, а лицо, с легким, почти незаметным макияжем, казалось одновременно прекрасным, отстраненным и незнакомым. Во всей этой безупречной картине не хватало только одного — уверенности внутри. Но, глядя на это великолепное отражение, ее было немного проще сымитировать.

— Готово, леди, — доложила старшая из служанок, низко склонив голову, словно перед королевой.

Я кивнула, не находя слов, чувствуя, как подступает комок к горлу. Страх перед встречей со свекровью никуда не делся, он сидел внутри темным, холодным комком, доставшимся в наследство от прежней хозяйки тела, и шептал о надвигающейся беде. Но поверх него легла тонкая, но прочная броня из решимости и злости. Если уж я оказалась в этой роли, то буду играть ее до конца. Играть так, чтобы выжить.

Я вышла из комнаты в коридор — широкий, высокий, с арочными сводами, увешанный гобеленами, изображавшими сцены охоты на существ, которых я не могла опознать. И тут случилось нечто странное, почти мистическое. Мои ноги сами понесли меня вперед, словно кто-то невидимый вел меня за руку. Я не раздумывала, куда идти, не выбирала из нескольких одинаково внушительных дверей. Я просто шла, ощущая под тонкой подошвой туфель прохладу отполированного до зеркального блеска камня, и точно, до жути точно знала — за этим поворотом будет лестница, широкая и парадная, а за ней — большой зал.

Это было сродни интуиции, но гораздо конкретнее, осязаемее. Остаточная память леди Нитты, встроенная в ее плоть? Я не знала, но была безмерно благодарна за эту подсказку, за этот крошечный лучик уверенности в кромешной тьме неизвестности. По крайней мере, я не заблудилась бы и не опозорилась, не успев даже начать битву.

Спускаясь по мраморной лестнице, я чувствовала, как на меня устремляются десятки взглядов. Слуги, замершие у стен, как изваяния, почтительно склоняли головы, но я ловила на себе их быстрые, любопытные, испуганные взгляды, скользящие по новому платью, по прическе, по моему лицу. Шепотков не было, лишь гнетущая, почтительная тишина, в которой лишь шелестело мое платье, словно осенняя листва под ногами.

И вот я подошла к массивным дубовым дверям, ведущим, как я безошибочно чувствовала, в гостиную. За ними сидела она. Та самая свекровь. Леди Караел. Само имя звучало в моей голове с тревожным, предостерегающим звоном, заставляя сердце учащенно биться. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как корсет мягко, но настойчиво сопротивляется, и расправила плечи, заставляя себя выпрямиться во весь рост.

Я вошла.