Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 5

Я вошла в гостиную, и у меня буквально перехватило дыхание. Если мои покои напоминали уютное гнездышко, то это помещение было создано для того, чтобы подавлять и устрашать. Высоченные потолки, расписанные фресками с изображениями сражающихся драконов, заставляли поднимать голову с чувством благоговейного ужаса. Колонны из черного мрамора впивались в пол, словно клыки гигантского зверя, а огромные окна в резных позолоченных рамах пропускали свет, который не согревал, а лишь подчеркивал ледяное величие зала. Воздух был густым и неподвижным, пахнущим воском, старой пылью и чем-то еще.

Но вся эта роскошь мгновенно померкла перед женщиной, восседающей на бархатном диване посреди зала, словно на троне. Она сидела ровно, словно проглотила аршин, ее спина была прямой, а подбородок высоко поднят — с таким видом, будто все окружающее было недостойно ее взгляда. Высокая, сложная прическа, в которой каждый волосок лежал идеально, казалась не просто укладкой, а произведением архитектурного искусства. На ней было платье из тяжелого парчового штофа алого цвета, усыпанное жемчугом и темными сапфирами — наряд, больше подходящий для коронации, чем для утреннего визита, явно призванный продемонстрировать превосходство. Это была леди Караел. Моя свекровь. И одно лишь ее присутствие делало воздух ледяным.

Меня на секунду парализовало, и я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Что делать? Как себя вести? Мозг лихорадочно перебирал варианты, но тело уже действовало само. И снова, как и с дорогой сюда, из глубин памяти, словно всплывшая табличка с инструкцией, пришло знание — четкое и неоспоримое. Мои ноги сами сделали несколько плавных, скользящих шагов вперед, а корпус склонился в легком, отточенном поклоне, который чувствовался привычным, хоть и чуждым мне.

— Матушка, — прозвучал мой голос, вежливый и холодный, как мрамор пола под ногами. Внутри все сжалось в комок.

Женщина на диване едва заметно искривила губы, будто почувствовала дурной запах, но кивнула в ответ, едва заметно. Ее взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, и я почувствовала себя голой, пронизанной насквозь этим пронзительным взором.

— Подайте чай и оставьте нас, — бросила она слугам, стоявшим у стен, не удостоив их взглядом. Ее тон приказывал, и в нем звучала такая непоколебимая уверенность, будто это ее дом, ее слуги и ее неотъемлемое право распоряжаться всем и вся.

Во мне что-то ёкнуло от возмущения, горячая волна подкатила к горлу, но я с силой подавила порыв, сжав пальцы в кулаки, спрятанные в складках платья. Сначала — разведка. Нужно понять врага, его слабости. Я молча заняла место в кресле напротив, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Волнение в животе, липкий, почти тошнотворный страх — это было наследие Нитты, физическая память тела о прошлых унижениях. Но я-то, Аглая, была собрана. Словно мой босс отправил меня на переговоры с особо важным и капризным спонсором, от которого зависели миллионы и судьба всего журнала. Это была знакомая роль, и я мысленно надела свой профессиональный щит.

Мы остались одни в гулкой, давящей тишине зала. Я воспользовалась паузой, чтобы изучить ее, впитывая каждую деталь. Да, она была прекрасна. Холодной, отточенной, как алмаз, красотой, не несущей тепла. И в ее сына… в лорда Караела… она, безусловно, передала свои лучшие черты — те же высокие скулы, прямой нос, безупречный овал лица. Но самое пугающее были ее глаза. Цвета темного неба, с такими же вертикальными, как у змеи, зрачками, как у ее сына. Они светились странным внутренним светом. Значит, книги не врали. Они оба… драконы? Мысль казалась дикой, абсурдной, но ведь и я сидела здесь, в чужом теле, в незнакомом мне мире. А раз у меня, у Нитты, зрачки обычные, круглые, человеческие… кто я тогда?

— Значит, ты отказалась расторгать брак с моим сыном, — ее голос, низкий и бархатный, был пропитан таким нескрываемым, леденящим отвращением, что по моей коже побежали мурашки. Ее взгляд изучал меня, словно я была редким, но мерзким насекомым, которого она разглядывала под лупой прежде, чем раздавить.

Усталость от постоянных объяснений, от необходимости оправдываться, пересилила осторожность. Во мне закипело возмущение.

— Я упала в обморок, — ответила я прямо, глядя ей в глаза и чувствуя, как закипает гнев.

По ее лицу, на котором, казалось, на века застыло выражение надменного спокойствия, промелькнула быстрая тень раздражения. Она не верила. Ни единому моему слову. Но комментировать не стала, предпочтя другой, более ядовитый козырь.

— Я всегда говорила моему сыну, что ты ему не пара, — произнесла она, отчеканивая каждое слово, вкладывая в них всю свою ненависть. — Глупый, неблагодарный мальчишка. Не слушает мать.

И тут во мне, к моему собственному удивлению, шевельнулась острая, почти болезненная обида. За него. За этого ледяного, неприступного мужчину. Я не знала, что связывало его и Нитту, но раз он когда-то выбрал ее в жены, на то была причина. И слушать, как его, могущественного лорда, с пренебрежением называют «мальчишкой» только за то, что он осмелился иметь собственное мнение, пойти против воли матери, было невыносимо. Это касалось уже и моей гордости.