Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 7

Сидеть в четырех стенах своих роскошных покоев, в этом позолоченном склепе, стало невыносимо. Тишина давила на уши, а стены, казалось, шептали отголоски чужой жизни — жизни леди Нитты, которую я так и не могла понять. Бесконечное перемалывание одних и тех же мыслей, этот клубок страха, растерянности и щемящего любопытства, грозил свести меня с ума. Нужно было действовать. Если уж я застряла в этом теле и в этом безумном мире, пора перестать быть пассивной куклой и начать изучать территорию. Я — леди Нитта, хоть и ненастоящая, а значит, этот дом в какой-то степени и мой. Пора это проверить, пусть даже из чистого, отчаянного любопытства.

Мой первый визит был на кухню — сердце любого дома, как мне всегда казалось. Едва я переступила порог, как в огромном, залитом светом и теплом от плит помещении воцарилась мертвая, звенящая тишина. Богатые, сложные ароматы специй, свежеиспеченного хлеба и томящегося мяса, еще секунду назад такие живые и манящие, словно застыли в воздухе, испуганные моим вторжением. Поварихи и их помощницы замерли, словно птицы, застигнутые светом фар. Главная кухарка, дородная женщина с умными глазами и щеками, красными от жара, чуть не выронила огромный зазубренный нож и сделала резкое движение, будто собиралась рухнуть ниц прямо на каменный пол.

— Чем могу служить, леди? — проскрипела она, и в ее обычно громком, уверенном голосе слышался неподдельный, животный ужас.

— Ничем, — постаралась сказать как можно мягче, окидывая жадным взглядом столы, ломившиеся от диковинных овощей, фруктов всех цветов радуги и холщовых мешочков, из которых выглядывали ароматные травы и корешки. — Просто... хотела посмотреть. Продолжайте, пожалуйста.

Но стоило мне сделать робкий шаг к центральному столу, чтобы рассмотреть фиолетовый корнеплод, похожий на свеклу, но испещренный золотыми прожилками, как все присутствующие снова застыли в ступоре, затаив дыхание. Стало ясно как день: прежняя Нитта сюда никогда не заходила. Ее появление в рабочих помещениях было чем-то немыслимым, почти кощунственным. Мое же вторжение не просто нарушало уклад — оно сеяло панику. Я чувствовала себя незваным гостем, слоном в посудной лавке, и это ощущение было до боли знакомым, словно я снова была той незаметной секретаршей, которая случайно зашла в кабинет к начальству.

Не желая смущать их дальше, я ретировалась и отправилась в прачечную. Там пахло мыльными корнями, свежестью и чем-то еще, озоном, словно после грозы. Я с завороженным, детским любопытством наблюдала, как служанки замачивали белье в больших медных чанах, куда щепотками добавляли какой-то перламутровый, переливающийся порошок. Ткани, коснувшись воды, начинали мягко светиться изнутри, и грязь с них буквально сползала хлопьями, оседая на дно темным илом. «Магический стиральный порошок», — с долей горьковатого юмора подумала я. Похоже, мой супруг не скупился на хозяйственные нужды, обеспечивая свой дом последними достижениями магического быта. Было одновременно восхитительно и грустно — восхитительно от самой магии, грустно от осознания, насколько я здесь чужая.

Затем я просто бродила по бесконечным анфиладам залов и галерей, и мое первоначальное восхищение постепенно сменялось гнетущим чувством. Дом и впрямь напоминал большой екатерининский дворец, вывернутый наизнанку, где стиль барокко с его завитушками, позолотой, херувимами и лепниной был применен с таким размахом, что глаза начинали разбегаться. Казалось, архитектор страдал священным ужасом перед пустым пространством и стремился заполнить каждую пядь стены, потолка, даже дверных ручек. Это было ослепительно, невероятно богато, но... бездушно и чужеродно. Я чувствовала себя букашкой в гигантской, сверкающей шкатулке.

Наконец я вышла в сад, и здесь меня наконец ждало долгожданное умиротворение. После давящей роскоши интерьеров простор и воздух показались благословением. Идеально гладкие изумрудные газоны, подстриженные с почти неестественной точностью кусты незнакомых растений с серебристой и лазурной листвой, клумбы с цветами невероятных форм и оттенков, источающими сложные, пьянящие ароматы, в которых угадывались ноты жасмина, корицы и чего-то совсем неземного.

Я шла по аккуратным дорожкам из белого гравия, вдыхая полной грудью чистый, свежий воздух, и в голове крутилась одна и та же навязчивая, щемящая мысль: супруга должна приносить в дом уют, быть его сердцем. Но здесь все — от сияющего мрамора и паркета до безупречного газона — работало как отлаженный часовой механизм без моего малейшего участия. Более того, мое появление в рабочих зонах вызывало только панику и замешательство. Что же мне здесь делать? Какая от меня польза, кроме как стоять красивым, молчаливым приложением к титулу лорда Караела? Мысль о том, чтобы провести так всю жизнь вызывала у меня приступ ужаса.

Ужинала я в одиночестве в той самой малой столовой. Прислуга обслуживала меня бесшумно и быстро, а я в гнетущей тишине, под аккомпанемент тиканья огромных напольных часов, размышляла о том, чем же занимается мой загадочный супруг. Судя по тому, что его не было дома целый день, у него была какая-то работа, обязанности. Но какая именно? Управление землями? Суд? А может, нечто, связанное с его драконьей природой? Мысль о том, что он может превращаться в огромного крылатого ящера, уже не казалась такой безумной, а становилась все более реальной и оттого еще более интригующей.

После ужина во мне созрела дерзкая, почти отчаянная идея, рожденная наполовину от скуки, наполовину от желания хоть как-то влиять на свою судьбу. Прятаться бесполезно. Нужно идти в наступление. Или, по крайней мере, проявить наглость.

— Проводи меня в покои супруга, — сказала я своей личной служанке, девушке по имени Лира, которую видела уже не раз за этот день и в чьих глазах читалась не только подобострастная преданность, но и живой, незамутненный ум.