Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 8

Пока я отдавала распоряжения прислуге в коридоре, мои руки дрожали так, что я сцепила их за спиной в тугой, белый от напряжения узел. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим, неровным стуком в ушах, словно пыталось вырваться на свободу. Я волновалась, как школьница, вызванная к директору за совершенное преступление, хотя сама толком не понимала — почему. Ведь это был всего-навсего разговор. Пусть и с мужем-драконом в его спальне. Пусть и после того, как я застала его в состоянии, от которого кровь бросилась в щеки, а воображение услужливо подкидывало картинки, от которых становилось душно и жарко, словно от приближающейся грозы.

Вернувшись в его покои, я обнаружила, что он все же оделся. Но не в свой привычный безупречный, отутюженный до скрипа камзол, а в простые, но идеально сидящие на нем штаны из мягкой темной ткани, подчеркивающие каждую линию его бедер и длинных, сильных ног, и шелковую рубашку цвета старинного серебра. Она была расстегнута наполовину, открывая гладкую, загорелую кожу и рельеф мощной грудной клетки. Эта небрежная, почти интимная недоделанность смущала и волновала куда больше, чем полная нагота. Казалось, он приоткрыл дверцу в свое личное пространство, куда посторонним вход был заказан, и от этого мое собственное дыхание стало сбивчивым.

— Прошу, присаживайтесь, леди, — его голос, низкий и ровный, вывел меня из оцепенения. Он жестом указал на два глубоких кожаных кресла в углу комнаты, которые я впопыхах не заметила. Рядом стоял невысокий столик из темного дерева — видимо, для того, чтобы трапезничать здесь, не спускаясь в парадные залы.

— Спасибо, лорд, — вежливо ответила я, опускаясь в одно из кресел и чувствуя, как мягкая, прохладная кожа принимает меня в объятия. Я решила вспомнить о манерах, тем более что на этот раз он не начал разговор с упрека или обвинения. Хорошее поведение, как я думала, надо поощрять. В голове промелькнула крамольная, почти истерическая мысль: «Это как с собаками — всем своим видом показываешь, что вот это плохой поступок, а вот это — хороший. Думаю, драконы поддаются дрессировке не хуже». Я чуть не фыркнула, но сдержалась, лишь слегка поджав губы и ощутив, как в углу рта дрожит предательская улыбка.

В этот момент в комнату влетела вереница слуг, бесшумно и ловко расставив на столике графины с напитками и сверкающие приборы. Передо мной тоже поставили тарелку с изысканной едой, от которой еще час назад у меня потекли бы слюнки.

— Я не голодна, уберите, — попросила я, махнув рукой. Мысль о еде вызывала тошноту — желудок был сжат в тугой, болезненный комок от нервного напряжения, а в горле стоял ком.

Слуги, закончив свои дела, растворились так же быстро, как и появились. Мы остались одни. Тишину нарушал лишь тихий шелест листвы из распахнутого окна и далекие, мелодичные трели незнакомых ночных птиц. Воздух в комнате был прохладным. Пахло кожей, дорогим мылом, мокрым шелком и чем-то неуловимо бодрящим, как запах озона после бури или статического электричества перед грозой.

Лорд Караел не спеша начал есть, но его внимание было всецело приковано ко мне. Он изучал меня так, словно видел впервые — не как досадную помеху или предмет интерьера, а как нечто новое, странное и необъяснимое. Ледяное равнодушие, которое было его второй кожей, сегодня дало трещину, сквозь которую проглядывал искренний, живой, почти научный интерес. И это изменение пугало и волновало одновременно, заставляя мое сердце биться чаще.

От нечего делать и чтобы скрыть смущение, я принялась изучать его в ответ, пряча свой взгляд за опущенными ресницами. У него черные, как смоль, волосы, несколько прядей выбились и мягкими завитками лежали на лбу. Длинные, изящные пальцы с коротко подстриженными ногтями уверенно держали приборы. Идеальные, словно выточенные резцом безумного гения, черты лица. Как же так вышло, что этот мужчина, чья красота была почти пугающей в своем совершенстве, был абсолютно равнодушен к прежней Нитте? И почему он, дракон, выбрал в жены именно ее, простую смертную? Я уже успела понять, что сама не была драконицей — мои зрачки были самыми обычными, круглыми, и никаких скрытых сил, магии или зова крови в себе я не ощущала.

А еще меня мучил вопрос, от которого сжималось сердце: почему свекровь презрительно, с таким отвращением, назвала меня «выбраковкой»? И что он имел в виду, бросив когда-то фразу о том, что «титул еще со мной», и поэтому они обязаны пойти на бал? Почему он мог его потерять? Что стояло за этим браком? В голове роился рой вопросов, жужжащих и беспокойных, как потревоженный улей, а ответов не было ни одного.

— Значит, ты передумала разрывать этот брак? — его слова обрушились на меня неожиданно, разрезая тишину.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула всем телом, чуть не подпрыгнув на месте, и почувствовала, как кровь отливает от лица.

Мой взгляд встретился с его спокойным, невозмутимым лицом. В тоне все еще чувствовалась привычная холодность, но теперь в нем явно читалась искра живого, неподдельного любопытства. И что самое главное — он перешел на «ты», растягивая это обращение, словно пробуя его на вкус, смакуя его внезапную интимность, которой между ними (Ниттой и лордом), судя по всему, никогда не было и в помине.

— Почему же, — выдохнула я, заставляя себя держаться и ощущая, как холодеют кончики пальцев. — Просто я… решила, что этот аргумент остановит твою матушку от будущих визитов. — Это была чистая правда. О самом же браке я не могла сказать ничего — я не знала, что его связывало и что разрывало. Наверняка у прошлой Нитты были веские причины желать развода, как, впрочем, и у него самого. Или я ошибалась? Может, в этом браке было что-то, о чем я не догадывалась?

Мужчина на мгновение задумался, его взгляд стал отстраненным, унесшимся куда-то вглубь себя.

— Ты изменилась, — вдруг произнес он, вновь пристально всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. Его взгляд скользнул по моим губам, задержался на глазах, сканируя, выискивая малейшую фальшь, тень сомнения. Мне на секунду показалось, что он буквально читает мои мысли, видит пленку моих воспоминаний о другом мире, и ледяной ужас сковал меня, заставив похолодеть кожу на спине. Но я мысленно встряхнулась, заставила себя сделать мелкий глоток воздуха — нельзя было показывать страх.