Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 8.1

— Просто раз нам нечего больше сохранять, решила быть собой, — выкрутилась я, с трудом придумав эту жалкую, немощную отмазку. Говорить правду о том, что я из другого мира и понятия не имею, что здесь происходит, было смертельно страшно. Глубоко внутри, в самой подкорке, шевельнулось животное предчувствие, что он немедленно, без тени сомнения, использует эту информацию против меня, как оружие.

Я незаметно, как мне казалось, вытерла вспотевшие, липкие ладони о мягкую ткань платья, чувствуя, как предательская влага проступает вновь почти мгновенно.

— Ты давно знала о том, что данный брак обречен. Так почему сейчас? — его вопрос прозвучал тихо, почти ласково, но попал точно в цель, в самое больное, уязвимое место моей лжи.

Черт! Внутри все сжалось в один тугой, горячий комок паники. Что я могла ему ответить? Что настоящая Нитта, возможно, мертва, а на ее месте сидит совершенно другая, растерянная женщина, которая сама не знает, что творит и зачем все это? Я беспомощно, почти по-детски, пожала плечом, предпочитая уклончивое, жалкое молчание откровенной, самоубийственной лжи.

Он не стал настаивать. Его молчание повисло в воздухе, густое и тягучее, как смола. С каждой секундой напряжение нарастало, наполняя комнату незримым, гнетущим электричеством, от которого волосы на руках вставали дыбом. Наконец, он отвел взгляд от меня и уставился в ночное окно, в черную, бархатную бездну, усеянную незнакомыми, слишком крупными и яркими звездами.

— Я предложу тебе больше денег, — наконец произнес он, и слова его прозвучали как холодный приговор о смертной казни. — Думаю, пяти тысяч будет достаточно.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, а комната медленно плывет вокруг. Что? Он что, предлагал Нитте заплатить за развод? Или я что-то не так поняла, и эта сумма предназначалась за что-то другое? За что? Может, за то, чтобы я родила ему наследника и исчезла? Или сделала что-то еще, о чем даже боялась подумать? Что вообще здесь происходит?!

В висках застучало, в глазах потемнело, и я снова, уже в который раз, почувствовала себя той самой беспомощной секретаршей Аглаей, которую водят за нос поставщики и которой диктуют условия сверху.

Я нервно, быстрым движением языка облизала пересохшие, потрескавшиеся губы, решая про себя, что соглашаться точно не стоит, не зная даже условий этой странной, пугающей сделки.

— Не думаю, что меня интересуют деньги, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине.

Взгляд дракона тут же, с хищной, молниеносной быстротой, вернулся ко мне. На этот раз он изучал меня дольше и пристальнее, словно видел насквозь, читал по биению жилок на висках и расширенным зрачкам. Он заметил мое нервное подрагивание кончиков пальцев, то, как я снова, уже отчаянно, вытерла ладони о подол, мое беспокойное, выдающее ерзанье в кресле. Я чувствовала себя абсолютно уязвимой, как бабочка, приколотая булавкой к стенду под лупой бесстрастного энтомолога.

— Это… интересно, — наконец произнес он, слегка наклонившись вперед, и в его движении была плавная, хищная грация. В его глазах горел уже не просто интерес, а жадный, цепкий азарт охотника, учуявшего наконец-то дичь, ведущую себя не по правилам. — А что же ты хочешь?

Вопрос прозвучал обманчиво просто, почти невинно, но я почувствовала в нем стальные зубья ловушки, скрытый, многогранный смысл, который не могла разгадать из-за своего полного, тотального неведения. Изображать уверенность больше не получалось, маска спала. Я не стала скрывать нервное напряжение и закусила нижнюю губу, чувствуя, как она дрожит, и вкус страха был солоноватым на языке.

— А что ты можешь предложить? — парировала я, заставляя себя встретиться с его взглядом, вглядываясь в эти бездонные, вертикальные зрачки, пытаясь найти в них хоть ключ, хоть намек.

И в этот момент по коже побежали колкие, электрические мурашки, будто кто-то провел по ней ледяной сосулькой. Дыхание перехватило, в груди стало тесно. Этот разговор даже отдаленно не был близок к чему-то интимному, но почему-то его последние слова, мой ответ, сама атмосфера в комнате — все это вдруг сгустилось, сжалось, приблизив нас к какой-то незримой, опасной черте. Это было странно, необъяснимо и пугающе, но каждый волосок на моем теле встал дыбом от его пристального, неотрывного взгляда, от его физической близости, от этого наэлектризованного, густого воздуха между нами, который, казалось, вот-вот вспыхнет.

Он оставался внешне спокоен, невозмутимый кусок льда, и лишь его горящий, почти физически ощутимый взгляд выдавал настоящее, живое напряжение.

— Все, что ты пожелаешь, — тихим, проникающим в самое нутро, бархатным голосом произнес он, и в этих словах был невыносимый, дразнящий соблазн и обещание чего-то невыразимого.

Его слова, низкие и обволакивающие, словно вползли под кожу, проникли в кости, рождая глубокую, трепетную дрожь где-то в самом основании позвоночника, заставляя сжаться живот. Я поняла: до таяния ледников мы еще очень и очень далеки. Но… начало было положено. Дракон не просто заинтересовался — он увлекся игрой. А это значило, что нужно было поддерживать этот интерес, а для этого нельзя было позволить ему прочитать меня как открытую, кричащую о своей тайне книгу. И пусть я была до смерти напугана, сбита с толку и чувствовала себя абсолютно беззащитной песчинкой перед этой нечеловеческой силой, но сил на то, чтобы встать и выйти, сохранив последние остатки достоинства, у меня должно хватить.

Я поднялась с кресла, заставляя непослушные, ватные ноги не подкашиваться, и посмотрела на него с вызовом, которого не совсем чувствовала, но который отчаянно пыталась изобразить.

— Вы знаете, — я намеренно, с усилием, снова перешла на «вы», чтобы отстроить дистанцию, возвести между нами ледяную стену, подчеркнуть пропасть, — уже поздно. Я устала. Думаю, мы можем продолжить наш разговор в другой раз. — Я сделала легкий, почти небрежный, но от этого только более язвительный реверанс. — Спокойной ночи, мой супруг.