Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 9

Вернувшись в свои покои, я прислонилась спиной к массивной дубовой двери, чувствуя, как ее прохлада просачивается сквозь тонкую ткань платья, пытаясь остудить разгоряченную кожу. Дрожь, мелкая и предательская, все еще бегала по рукам, и я сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Воздух в комнате, пропитанный ароматом цветов, показался мне невероятно спокойным и уютным после того наэлектризованного, густого напряжения, что царило в спальне лорда Караела. Я сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь привести в порядок разбегающиеся, как испуганные мыши, мысли, но они упрямо возвращались к его последним словам, произнесенным тем низким, бархатным голосом, который, казалось, вибрировал у меня в груди: «Все, что ты пожелаешь».

Что он имел в виду? И чего, черт возьми, я сама хотела в этом безумном мире, где я была в чужом теле и в чужой жизни?

Мое размышление прервал тихий, почтительный стук в дверь, заставивший меня вздрогнуть. На пороге, как призрак, стоял лекарь Элвин с тем же самым деревянным подносом, на котором красовалась зловеще знакомая чаша с дымящимся, терпко пахнущим отваром.

— Леди, вам необходимо пропить курс до конца, для полного восстановления сил и ясности ума, — пояснил он, его мудрые глаза с заметили мое непроизвольное сморщивание носа. — Как минимум, три дня. Иначе головные боли, слабость и… спутанность сознания могут вернуться.

Последние слова прозвучали с особой значимостью, и мне показалось, что он смотрит на меня слишком проницательно. Спорить не было ни сил, ни, откровенно говоря, желания. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Я покорно приняла тяжелую чашу. Отвар был таким же горьким, но на этот раз горечь показалась мне почти знакомой, своей, словно я уже начинала привыкать к этому миру и его странным лекарствам. Я залпом выпила противную жидкость, чувствуя, как по телу тут же разливается приятная, тяжелая волна расслабления, смывая остатки адреналина. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, в которую было подключено мое перегруженное сознание. Я едва успела доползти до кровати и рухнула на подушки, как темнота накрыла меня с головой, как теплое, тяжелое одеяло.

На этот раз сон был без сновидений, глухим и пустым, как будто я провалилась в бездонный, мягкий колодец забвения. И я бы проспала так еще неизвестно сколько, если бы не настойчивый, назойливый голос, который принялся будить меня, словно заевшая пластинка, повторяющая одно и то же.

«Леди… Леди… Проснитесь же…»

Сначала я, сквозь сонную, липкую муть, подумала, что это опять сам по себе включился телевизор у меня дома. Я даже потянулась рукой к тумбочке, чтобы нащупать холодный пластик пульта, и, не найдя его, с раздражением открыла глаза. И тут до меня медленно дошло. Позолоченный балдахин, шелковые простыни, тяжелые портьеры, за которыми сквозил странный свет нового солнца, далекие перламутровые крыши.

Я по-прежнему леди Нитта. А голос принадлежал моей служанке, Лире, которая робко стояла у кровати, заламывая руки.

— Леди, прибыла сестра вашего супруга, леди Айвери. Она ждет вас на завтрак в главной столовой, — прошептала она, и в ее глазах читалась неподдельная паника. Видимо, визиты родственников были для прислуги таким же стрессом, как и для меня.

Я тихо, но с чувством выругалась про себя. То свекровь-дракониха, то сестра. Какое-то тотальное семейное нашествие, словно они по очереди дежурят у моей комнаты, проверяя, не сбежала ли я и не испортила ли чего.

С неохотой, борясь с остатками дурмана в крови, я поднялась, чувствуя, однако, необычайную бодрость и ясность во всем теле. Лекарство и впрямь действовало волшебно. Ни тени вчерашней слабости, тяжести в затылке или той изматывающей душевной разбитости.

Направляясь в ванную, я снова слегка шарахнулась от собственного отражения в огромном зеркале. Я медленно, будто крадучись, подошла к нему, вглядываясь в незнакомые карие глаза, в идеальные, чуть высокомерные черты лица.

«Привыкай, Аглая, — сурово сказала я себе мысленно. — Это теперь твое лицо». И в этот миг, когда солнце ударило в зеркало под особым углом, мне показалось, что черты в нем поплыли, исказились, и на меня на секунду взглянули темные, бездонные, полные тайны глаза той самой старушки. В ушах явственно, как будто кто-то прошептал на ухо, прозвучали ее слова: «Ты растопишь своей добротой любую глыбу льда». Я резко, испуганно моргнула, и видение исчезло. В зеркале снова была я — леди Нитта, бледная и слегка испуганная.

— Чертовщина какая-то, — прошептала я, проводя дрожащей рукой по лбу. — Или отвар такой крепкий, или я начинаю сходить с ума.

Собравшись, я намеренно попросила Лиру надеть на меня самое простое платье спокойного, лавандового оттенка, напоминавшего мне о чем-то далеком и мирном, и снова настояла на самом мягком, почти декоративном корсете. Если предстояло иметь дело с еще одной родственницей, то хотелось чувствовать себя хотя бы физически комфортно и дышать полной грудью.

На этот раз, выйдя из комнаты, я не стала ждать реакции тела, чтобы пройти куда надо на встроенном автопилоте. Я сама, к своему собственному удивлению, вспомнила дорогу в большую столовую, которую внимательно изучила еще вчера днем, и это маленькое, но важное достижение придало мне крупицу уверенности. Ноги сами несли меня по знакомому уже маршруту, а я по пути пыталась сообразить, что же нужно этой сестре. Вероятнее всего, свекровь, получив от ворот поворот, решила действовать через дочь — более мягкое и податливое орудие. Я мысленно готовилась к новой битве, выстраивая шаткую линию обороны, сжимая в руке воображаемый щит.

Но реальность превзошла все мои самые смелые ожидания.