Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 13.1

В его голосе снова преобладал привычный лед, и я с легкостью уловила в нем отчетливые отголоски раздражения, словно он был зол на меня за тот дурацкий инцидент в полете. Он делал вид, что не замечает моей шаткости, бледности и того, как я едва держусь на ногах.

— Да, конечно, — прошептала я, едва слышно, вкладывая свою дрожащую, все еще ледяную руку в его прохладную, сильную ладонь. Его кожа была именно прохладной, как у человека, только что вышедшего с зимней прогулки, а не обжигающе ледяной, как у дракона. Это маленькое, но важное открытие почему-то странно меня успокоило, вернув к реальности.

Мы вместе направились к огромной, увитой цветущими серебристыми лианами с нежными синими колокольчиками арке, которая отделяла посадочную площадку от самого дворца. Переступив через нее, я почувствовала, как сменилась не просто обстановка, но и сама атмосфера.

Мы попали в светлое, воздушное, наполненное солнцем помещение, выдержанное в изысканном стиле рококо. Здесь было все, о чем я могла прочитать в книгах: и пастельные, нежно-голубые и розовые тона стен, и затейливая, словно кружево, лепнина на потолках, и изящная золоченая мебель с гнутыми ножками, и множество хрупких, милых безделушек на мраморных столиках.

Я с жадным, ненасытным любопытством озиралась по сторонам, стараясь впитать каждую деталь, пока супруг вел меня быстрым шагом по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам с паркетными полами, сиявшими, как зеркала.

Я успела мельком заметить из огромного, от пола до потолка, окна великолепный парк с идеальными изумрудными газонами и огромную, сверкающую на солнце стеклянную теплицу, в которой угадывались причудливые очертания зимнего сада.

По пути мы несколько раз пересекались с придворными — дамами в пышных платьях и кавалерами в строгих камзолах. Лорд Караел обменивался с ними скупыми, почти незаметными кивками, я же, повинуясь мышечной памяти, автоматически делала легкие, отточенные реверансы. Мое тело действовало само по себе, как хорошо настроенный механизм, пока мое сознание с внутренним, ликующим восторгом впитывало каждую деталь, каждый звук, каждый запах этого волшебного места — тонкий аромат цветов, воска и старины.

Мы спустились по нескольким изящным, устланным бордовым ковром лестницам, и вот, наконец, он остановился перед высокой дубовой дверью с бронзовой ручкой.

— Мне требуется поработать, — произнес супруг, вводя меня в большую, уютную комнату, больше напоминавшую шикарную, домашнюю гостиную, чем официальный офис. Он указал на одну из дверей в глубине. — Я работаю здесь, тут мой кабинет. Мне нужно часа два или три.

Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, будто проверяя, поняла ли я.

— Думаю, будет лучше, если ты пока что прогуляешься по парку. — Он кивнул в сторону высоких стеклянных дверей, ведущих на небольшую открытую площадку с каменными колоннами, за которой виднелось начало аккуратной, усыпанной мелким гравием тропинки, уходящей вглубь буйной зелени.

Я зачарованно, почти с облегчением, кивнула, едва сдерживаясь, чтобы не броситься туда бегом. Возможность исследовать все это великолепие самостоятельно, без его давящего, невероятно интенсивного присутствия, была бесценным, желанным подарком. Я уже видела вдалеке, в обрамлении воздушных арок, восхитительный фонтан, струи которого переливались на солнце всеми цветами радуги, обещая прохладу и умиротворение.

Лорд Караел не стал меня задерживать. Сделав последний короткий, ничего не выражающий кивок, он скрылся за дверью своего кабинета.

С облегчением выдохнув, я почти побежала к выходу на площадку, чувствуя, как с плеч спадает тяжелое напряжение. Мое внимание сразу привлекли причудливые мраморные статуи, расставленные вдоль колоннады с искусной точностью. Здесь были и люди в динамичных, полных жизни позах, и драконы, застывшие в величавом покое или замершие в момент перед мощным взлетом. Они были так искусно выполнены, так реалистичны, что на секунду мне показалось, будто они вот-вот оживут и сойдут со своих постаментов.

Спустя пару минут неспешной прогулки я уже стояла у подножия того самого фонтана. Он был великолепен, даже больше, чем я предполагала. В центре широкой чаши из белого мрамора стояла скульптура с пухлыми младенцами в образе купидончиков, из вершины которого били мощные струи чистейшей воды, с тихим, умиротворяющим шепотом ниспадая в бирюзовую гладь бассейна.

Я присела на теплый, прогретый солнцем каменный бортик, полностью завороженная этим зрелищем и умиротворяющим шумом воды.

И тут внутри меня вдруг, без всякого предупреждения, зародилось странное, щемящее и одновременно сладкое чувство. Словно тихая, давно забытая, но до боли знакомая мелодия внезапно начала звучать у меня в крови, нарастая с каждым ударом сердца. Это ощущение усиливалось, становилось почти физическим, когда я, повинуясь внезапному порыву, протянула руку и кончиками пальцев коснулась прохладной, невероятно чистой и живой воды.

Мне показалось, нет, я почти физически чувствовала, как ощущаю каждую ее молекулу, каждое движение, каждую вибрацию, будто между мной и этой стихией установилась незримая, трепетная и глубокая связь. Это было одновременно пугающе, ибо я не понимала природу этого чувства, и прекрасно, ибо оно наполняло меня странным, животворящим спокойствием и силой. Я закрыла глаза, полностью погрузившись в это новое, необъяснимое ощущение, позволяя ему течь по моим венам и наполнять каждую клеточку…

— Прекрасное утро для медитации, не правда ли? — мое уединение было бесцеремонно, с изящной небрежностью, прервано приятным бархатным мужским голосом, прозвучавшим прямо у меня за спиной.