Жена Нави, или прижмемся, перезимуем!

Глава третья. Тепло ли тебе девица?

Глава третья. Тепло ли тебе девица?

Потерявшаяся в лесу бабушка трое суток игнорировала

звонки спасателей, потому что звонили с незнакомого номер!

- Зато дадут на орехи! – усмехнулась волчица. – Причем нам обоим! И ей в придачу! Мало не покажется!

- Эх! – медведь присмотрелся ко мне.

 Я видела его огромный коричневый нос, который обнюхивает меня. И два коричневых глаза, в которых борется жадность и жалость. 

– Эх, зови, Метелица! Так и быть! Из-за тебя, девка, без меда останусь! И пусть тебе будет стыдно за то, что Буранушка не доест… - обиженно вздохнул огромный медведь.  – Зови! Что уж тут делать!

 Сквозь тающий на лице снег,  я увидела, что волчица начинает бегать по кругу.

Сначала мне казалось, что это с ее шкуры слетают снежинки. Но вот за ней бегает и вертится целый сверкающий снежный хвост. Она бежала по сугробу, но так и не провалилась. Ее белая шкура искрилась все сильнее и сильнее.

Снежный хвост становился все длиннее и длиннее.  Он поднимался огромным вихрем, цепляя заснеженные деревья и кусты! Увлекая за собой искрящийся снежинки.

Волчица внезапно остановилась и села посреди снежного вихря. Она задрала морду и завыла. 

Я уже столько раз слышала этот вой.  Так воет метель за окном. Так завывает вьюга.

Тысячи снежинок поднялось вверх и разлетелось по сторонам, окутывая лес пеленой метелицы. Тут же все вокруг начало заметать метелью. Ее вой, словно эхо раздавался отовсюду.

- За метелицей буран идет, - прорычал медведь, кряхтя. – Эх, сейчас Буранушка придет!

Он встал во весь медвежий рост и почему-то не провалился в сугроб. А потом  упал на передние лапы, сотрясая снег. От удара весь снег с земли поднялся в воздух, но не осел, а  стал кружиться беспросветной снежной мглой. Я никогда не видела такого сильного бурана.

 Снега столько, что вокруг все побелело. Ни медведя, ни волчицы не было. Был лишь вой метели и треск кустов и веток. Вокруг была только бело серая непроглядная холодная пелена.

- Идет! – послышался рев Бурана.  – Идет… Прощай мед! Хозяин идет!

Мне показалось, что я слышу треск веток, словно их кто-то ломает. Метелица выла, а потом осеклась.  Буран и метель  стали стихать. Снежную пелену разрывало на вихри, но и они разлетались сквозь деревья. По заметенным сугробам еще бегала поземка, стирая следы и укрывая лес девственным покрывалом.

- Что стряслось? – послышался голос, от которого зимой ночью медведи спать бояться.

- Вон, поглядите… Девка из ниоткуда появилась! – послышался голос Бурана. По сравнению с голосом Хозяина, медведь мяукал голодным котенком.

- И что? Меня тут на каждого, кто в лес забрел звать будут? – послышался все тот же жуткий голос. Надо мной высился огромный силуэт, от которого веяло … внезапно теплом…

Сначала я думала, что мне показалось, но нет… От силуэта исходило тепло. 

- Я посевы укрыл! А вам велено за людьми следить! - послышался страшный голос. – Чтоб не шастали по лесу!

 От такого голоса сразу хочется шастать в другом месте.

- Так следов не было! – оправдывался медведь. – Это не дань! Дань вам уже платили! Я ее давеча из леса выкатил, обратно! Привязали бедную на опушке. Буранушка ее спас!

- Это та, которую ты выкатил в деревню и не порычал? Да? – едко заметила волчица, отряхивая с себя снег. – И которая всю ночь до утра в сугробе возле деревни пролежала?

- Мне кажется, что она померла р-р-раньше, от р-р-разрыва серд-д-дца… - вставила я, чувствуя, что чуть-чуть отогрелась в чужом тепле. Ровно настолько, чтобы неуклюже пошевелиться.

- Я ее выкатил? Выкатил! Она жива была? Жива! А че дальше, мне все равно! Скажи еще в избу постучаться! – снова обиделся Буран. – Дык, я стучался в тот прошлогодний раз. Хозяев дома не было.  Как только дверь хозяева открыли, так их сразу же дома не было!

- Девка из-ниоткуда появилась! И одета странно! И пахнет от нее странно! – принюхалась волчица. – Не местная, сразу видно! И к дереву ее не привязывали…

- Сколько раз я говорил, чтобы девок мне не привязывали! – послышался и очень недовольный страшный голос. – И даже наказал их!

- И че? Помогло? Они тебе заместь одной троих привязали! Думали, что одной тебе уже мало! Так три задобрят! – вздохнула волчица.

- Че-то они о тебе не то думают, хозяин, - заметил Буран, нависая надо  мной. – Я пока одну выкатил, остальные сбежали. Она у меня сначала «покатухой» была. Я ее по сугробам катил. Потом «потолкалкой»! Я ее по льду толкал! А как к деревне подошли, так она у меня пота…

 - Буран! – возмутилась волчица, глядя с укором на медведя.

- Короче, тащил ее! Ой, ну и одежи на ней было! Еле уволок! Фуф! – медведь словно утер лапой пот. -  А тех двоих на обратном пути из деревни встретил. Во визгу было!  Их леший отвязал, видать… Он у нас сердобольный!  Короче… Бежал я за ними долго… Хотел сказать, что деревня-то в другой стороне, а не туда, куда они припустили с криками: «Медведь!». А потом я из потерял…

Пока они разговаривали, я почувствовала себя котиком, который тянется к батарее. У меня в голове звенела одна мысль – согреться. Кое-как поднявшись на ноги и разрыхляя  сугроб, я протянула дрожащий руки к теплу.

- Значит, так, я посевы укрыл? Укрыл? Сильно не лютую? Не лютую? До кости не пронимаю? Не пронимаю? Лед на реке сковал? Сковал! – послышался страшный голос моего тепла. – Не нужны мне их подарки.

- А я не п-п-подарок! – прошептала я, чувствуя рядом тепло. – Я м-м-могарыч!

- Тепло ли тебе девица? – послышался страшный голос. – Тепло ли тебе красная?

- Еще нет, но скоро бу-будет! – простонала я, ныряя к нему под шубу.

О, как же здесь тепло! Мамочки!

 Я даже не видела его лица, настолько высоким он был. Зато видела шубу. Вижу шубу, не вижу препятствий.

 Вежливость? Ах, о чем вы? Вежливость удел людей, не испытывающих лишений. Вежливость погубила больше людей, чем все войны вместе взятые.