Жена Нави, или прижмемся, перезимуем!

Глава десятая. Лобзай лобзик!

- Че? – спросила меня красавица, глядя на меня своими блюдцем.

- Тепло ли тебе девица? - посмотрела я на заснеженный лес. – Тепло ли тебе, красная?

- Т-т-тепло, - закивала девица, перекидывая косу и теребя ее. Бррр! Как ей не холодно! Она же в одной рубахе! Вон ее кожух валяется!

- Тогда какого ты такая отмороженная? Я спрашиваю, что в лесу забыла! – возмутилась я,обводя руками заснеженные ели.

- Я никогда не забуду его… - всхлипнула девица, пока я пыталась утрамбовать ее в кожух и тащила к медведю. – Жениха своего, Ванечку! Он у меня заблудил!

- Ну заблудил мужик! А в лес-то чего поперлась? – осмотрелась я. – С кем тут в лесу блудить можно? Тоже мне, гнездо разврата! Милая, если твой блудит со зверьми, то сделай вид, что ты с ним не знакома!

- Заблудил он в лесу, сердцем чую! – выдохнула девица, роняя слезы. – Прямо тяжесть на сердце лежит… Беда с ним приключится! Ушел, ничего не сказал!

- Я не знаю Ванечку лично, - заметила я. – Но если он зимой в лес поперся, то там уже беда приключилась! С головой!

- Никуда не пойду! – рванула отчаянная красавица, съездив мне косой по лицу. – Пока Ванюшечку моего не разыщу, голубчика! Ваня!!!

Ее голос спугнул стайку снегирей, которые новогодними красными шарами сидели на елке. Я достала из мешка бумагу снежную и взяла палочку.

- Так, спокойствие! – тряхнула ее я. – Давай по порядку. Где в последний раз ты видела Ваню? Вспоминай!

- В последний раз, - зарыдала девица. – Я видала его на печи!

- Отлично! Ушел из дома и не вернулся, - согласилась я, терпеливо ожидая, когда красавица проревется. – Когда ушел, утром, днем, вечером? Сколько дней прошло?

- Ой, как целая вечность! – всхлипнула девица, когда я на нее шубу свою накинула.

- Значит, давно. Плохо, - напряглась я, осматриваясь по сторонам. – Поконкретней можно? Эм… Сколько ноченек не спала?

- Одну, - вздохнула девица, отогревая руки в трофейной шубейке.

- Одну – это хорошо, - обнадежила я. – Лучше, чем несколько!

- Одну ночь не спала, а потом сон сморил… Все Ванечка мой снился! – всхлипнула девица.

- Беда, - выдохнула я, сама чуть не плача. – Так он сутки пропал?

- Нет, утки у нас в хлеву! – заметила девица. И тут же с надеждой спросила. – А что это все поможет его найти?

- День его нет! Да? – тормошила я красавицу. Она кивнула. Ура! – Итак, день назад ушел и не вернулся Иван! Что у него при себе было, не помнишь? Что с собой из дома забрал?

- Сердце мое и покой…. – прошептала девица, сидя нахохлившимся воробьем. – Солнышко ясное забрал… Как ушел, так мне словно темень все застилает… От слез света белого не вижу!

- Ничего с собой не взял, - вздохнула я, делая пометки на снежном листе бумаги. Иначе не запомню!

- Так, переходим к внешности! Опишите его, - попросила я, задумчиво глядя на снегирей.

- Глаза у него, как два омута. Как глянешь, так пропасть в них хочется… Посмотрит, как рублем одарит! Руки у него крепкие! А в плечах – косая сажень! Кудри буйные, зубы, как жемчуга, - начала девица, мечтательно глядя куда-то на снежные елочки. – Уста его сахарные, так бы лобзала и лобзала! Только разыщите его, умоляю!

- Ладно, найдем твоего Лобзика. Если ты нормально вспомнишь! Цвет глаз? Волос? Во что одет был? – не выдержала я.

- Уста медовые, как говорит, так словно мед растекается… - вздыхала девица, закрывая глаза. – А как обнимет, так сердце вон просится! Улететь хочет, ретивое!

Ладно, успокойся! Мы не летом на пляже ищем! Скорее всего, он одет, так что плевать, какие у него там глаза!

- Во что одет был твой Лобзик? - спросила я, слушая, про то, как медом речи его льются. – Милая, ты никакой конкретики не дала! Под твое описание даже …

Я посмотрела на ледовый дворец.

- … Карачун подходит! – продолжила я, немного поежившись. - Мы не будем обнимать каждого мужика и проверять, сахарные у него уста или нет! Не будем размешивать его губы в чае! Ты меня понимаешь?

- А персты у него нежные- нежные… - ворковала голубушка. – А ланиты зарею рдеют…

- Сейчас я прордеюсь! Послушай меня! Мы так никого не найдем! Понимаешь? По лесу куча людей ходит! Мы не будем отлавливать каждого мужика и тонуть в его глазах по очереди! Послушай, я все понимаю! Любовь-морковь! Но не станем же мы топиться в его глазах, а потом проверять, кто всплывет и на какой день! Ау!

- А как идет, так вся деревня на него смотрит, - вздохнула девица о своем. – Все девки на него заглядываются.

- Ну вот что с ней делать? Во что одето было счастье твое прыткое? – сдавалась я. – Что на нем было!

- Кожух! – заметила девица. – Шапка! Валенки! А еще лук и стрелы взял! Говорит, что засиделся он дома, пойдет в лес постреляет!

- Ура! – чуть не заплакала я. – Вот нельзя сразу взять было и это сказать? Итак, ушел из дома и не вернулся Иван. При себе имел лук и стрелы! Одет тепло! Видимо, охотиться пошел! Мы тебя сейчас в деревню отвезем. И будем твоего Ванечку искать!

- Ой, а я думала, что ты ножкой топнешь, ручкой взмахнешь, и Ванечку моего из-под земли достанешь! – вздохнула девица. – Я глазки закрою, а он вот он, родненький!

- Я что? Некромант, по-твоему? – выдохнула я. – Так, все! В деревню ее!

- Не пойду без Ванечки моего! – вцепилась в меня девица.

Ванечка ушел искать неприятности. Мы пойдем искать Ванечку. И желательно найти Ванечку раньше, чем он найдет неприятности.

- Эй, птицы, ку-ку! Итак, рассаживайтесь по ветвям! Пропал мужик. Зовут Иван, - выдала я. – Одет как обычный мужик. Тепло! На голове – дурдом! При себе имел предположительно лук!

- Он хорошо стреляет? – поинтересовалась я у девицы.

- Белке в глаз попадает! Как просвистит стрела, аж сердце замрет! – вздохнула девица, косу теребя.

- Раненые в глаз белки в лесу есть? – спросила я у птиц. – Они что-то прочирикали. Я терпеливо подождала.

- Нет, понятно! – услышала я ответ. – Вооружен, возможно, опасен! Задание понятно? Жду отчета. Птицы вспорхнули, стряхивая снег.