Жена Нави, или прижмемся, перезимуем!

Глава тринадцатая. Пару ласковых слов!

- Семь дней тебя обыскались! – послышался рев Бурана. Он вошел в избу следом за хозяином и встал по левую руку.

- Пришлось хозяина звать! – созналась Метелица, вставая по левую руку.

В избушке тут же стало тесно. Теперь я понимала размеры моего мужа, раз он головой потолок подпирает. Его глаза нехорошо сверкнули льдом, и я уже понимала. Началось!

- Кто это? – удивилась Настенька, глядя во все глаза на огромную фигуру в дорогих мехах. Елиазар сверкал драгоценными каменьями. Уютный очаг потух, а вокруг все стало холодным. Даже дерево, которое до этого казалось золотисто-коричневым, стало серым.

- Леший, - произнес Елиазар. – Ты почто мою жену удерживаешь!

- Нет, Ванечка все-таки красивее, - вздохнула Настенька. И впервые в жизни я посмотрела на нее с жалостью и уважением.

- Кто? Я? Да не удерживаю я! – удивился Семен Семенович, нехорошо поглядывая на мужа. – Сама вон сидит, Ваньку канючит!

В этот момент глаза мужа сверкнули. У меня перед глазами жизнь пронеслась звенящим и стучащим локомотивом, стоило мне встретиться с ним взглядом.

- Говорит, отдавай жениха! – невозмутимо продолжил Леший, раскладывая поганки в короб.

- Во-первых, это не мой жених! – заметила я, понимая, что из-за меня у Лешего и так руки по локоть в снегу. Замело его избушку, что выбраться не мог. – Это Настенькин! Я к Ванечке не имею абсолютно никакого отношения! Ни прямого, ни косвенного, ни любовного!

- Мы тебя обыскались, - оправдывался Буран. – День нету. Думаем, подождем! Два нету! Уже по лесу спрашивать начали. Никто тебя не видал! Воробьи видали, как ты в угодьях Лешего бродишь! Третий день нету! Мы в деревню! Все перепугали, но тебя и там нет! Вот и позвали Елиазарушку. Сами-то мы не справимся!

- Зол я на тебя, Леший, - послышался голос. А меня внезапно чувство гордости взяло. Вот так взяло и… взяло! – Мало того, что девку в лес заманил, так еще и удерживаешь!

- Да никто никого не удерживает, - проворчал Леший. – Белок обратно проиграла, и пущай идет! Только конфеток на дорогу пусть возьмет! Раз девка теперь твоя, вот и следи за ней! Пущай по лесу не шастает! Сам знаешь, не все рады снегурку встретить! А то девка вон какая красивая. Может, я ее для себя присмотрел!

Леший лукаво подмигнул мне!

- Семен Семенович! – ужаснулась я.

- Да шучу я, шучу! Жена у меня есть, будь она не ладна! – проворчал Семен Семенович. – Вместо леса – калахоэ на балконе! Вот тебе и весь лес! А у меня медведь проснулся в лесу! Я по новостям, как увидал, что медведя видели, так сразу в лес. Еле убаюкал! А то не спится ему чей-то! Приснилось, что? Никак не пойму!

- Я тебе сейчас весь лес выморожу! – пригрозил Карачун, глядя страшным взглядом. За ним полз холод, покрывая изморозью стены и пол.

- А я зверей попрячу! – заметил Леший, становясь напротив него. Оконце лопнуло, а ели потянули свои зеленые лапы в сторону моего мужа.

- Я тебе избу в лед закую! – пригрозил Карачун, сурово глядя на лешего из-под кустистых бровей. Семен Семенович плюнул и обернулся в какую-то жуткую корягу, вырастая до размера Карачуна.

- Ты до Яги не доводи! – заметил Леший, а нас чуть не приморозило и не истыкало воинственными иголками.

А тут еще и Яга есть? Ничего себе!

- Прошу вас, прекратите, - бросилась я, чувствуя, что конфликт нарастает и вот – вот выльется боком людям.

Я бросилась к Елиазару, схватила его за руку и стала гладить.

- Хватит, хороший мой, - причитала я совсем, как Настенька. Хотя, до Настеньки мне еще учиться и учиться. – Сердце мое, заклинаю, успокойся… Милый, не надо!

Словарный запас ласковых слов скуднел, пока я смотрела в суровое лицо, глядящее на Лешего в упор. Мою руку сжали, пока я гладила ее, в надежде предотвратить скандал.

- Прошу тебя, Елиазарушка, - причитала я, чувствуя, что меня гладят, но скандал не заканчивают.

И тут я осмелела и … поцеловала его руку, прижимая к своим губам. В этот момент, серые глаза удивленно посмотрели на меня. Мороз, который уже трещал в избе перестал трещать. Ветки ели, вызванные Лешим вылезали обратно.

- Ванечку моего! – взмолилась Настенька, падая на колени перед Карачуном. Она взяла его руку.- Морозушка, батюшка! Вызволите Ванюшку моего! Жизни без него не вижу! Спаси, батюшка, помоги!

И тут я почувствовала такой укол ревности, что прямо зубы свело! Нет, ну надо же!

Взгляд Елиазара с гневного сменился на спокойный и холодный. Я ревниво смотрела, что руку он не выдернул!

- Провинился твой жених. Пусть до весны медведем ходит, - изрек Карачун, глядя на Настеньку. – А там, как снег сойдет, так человеком и станет. И впредь ему наука будет.

- Как же я без него жить буду! Кто мне дрова наколет? Кто сарай подопрет? – взмолилась Настенька, заглядывая в глаза Елиазару.

Во мужик пристроился! Дрова поколол, сарай подпер и все! Свободен, как плевок в полете!

- Да не реви, девка, - послышался голос Елиазара. У меня прямо внутри все вознегодовало.

- Свет очей моих, - умоляла Настенька, всхлипывая и вжимаясь в полог чужой шубы. – Батюшка… Замолви за Ванюшку словечко… А то пока медведем ходить будет пристрелят ненароком! Что я тогда буду делать?

Дальше шел такой поток любви, что меня чуть не унесло из избы.

- Ладно, подумаем, - послышался милостивый голос Карачуна. Значит так, да? Что-то внутри меня убеждало меня, что я тут единственная, способная розовыми соплями лед растопить, а тут, оказывается, любая может!

Мы вышли из избы. На улице столько сугробов намело, что Настеньку по пояс в снег утянуло.

- Домой иди, - выдохнула я, видя, как избушка Лешего исчезает вместе с Семен Семенычем. Обидно, но я так и не отыграла своих белок! Они бы мне вон как пригодились! Целое стадо! Стадо белок! Эээх! Ну почему я с восьмерки не зашла? А так бы собрала козырных тузов побольше!

- Что приключилось? – послышался голос Карачуна. Он склонился ко мне.

- В карты проиграла, - соврала я, понимая, что сама дура. Сама придумала, сама поверила. И кто в этом виноват? Только я сама!