Жена не узнает

Глава 5.

Катя.

Бережно прижимаю к груди пакеты с новенькой одеждой и давлю в себе слезы. Из меня словно чеку выдернули… Когда рванет – неизвестно… Дашка беззащитно льнет ко мне и гладит по волосам. Опускаю взгляд на ее сапожки с ободранными носами и пуще прежнего ненавижу Юру…

Наверное, я сама виновата? Ну, не принято у нас в семье иметь несколько пар обуви. У мамы всегда были одни сапоги на все случаи жизни. Драповое пальто с опушкой из песца на выход и простой, толстый пуховик на повседневку. Да и одежды мало… Так меня воспитывали. Воспоминания о детстве мелькают как яркие кадры… И от них такое в душе разливается ощутимое тепло. Как наяву ощущаю аромат бани, потрескивающего камина и свежеиспеченных пирожков. Хочется до ушей улыбаться… В нашем поселке частенько выключали свет, и мы играли по вечерам в карты при свете керосиновой лампы… Тогда было все просто и понятно. Мне и сейчас все просто… Не предавай, не изменяй, помогай, жертвуй… Не могу я по-другому. Я и в людях всегда видела что хотела. Придумывала им несуществующие качества. Наверное, влюблялась в них… Не в человека с его подлостью, а в свой мираж…

Слезы застилают глаза, катятся по щекам, оставляя влажные дорожки… Не смогу я долго держать лицо.

Надо все быстро решать. Не жевать сопли, как бы сейчас сказала мама… Позвонить бы ей, да я не могу… Не поможет она мне сейчас, только душу разбередит себе… Я как-нибудь потом с ней поговорю.

В переполненном автобусе пахнет рыбой и машинным маслом. Дашке неудобно. Она поднимает личико и замечает мои слезы. Да и вид у меня… Кошмар, в общем. Ну какая нормальная девушка не поймет, что похудела? Я не замечала.

– Мамоська…

Дочка гладит меня по лицу, снимает берет и целует в лоб. Именно это мне сейчас и нужно – чтобы пожалели, обняли, поняли…

– Все хорошо, малышка. Мы сейчас кое-куда заскочим. Хочешь посмотреть на бассейн?

– Да!

В квартале от нашего дома есть спортзал. Оставляю пакеты в шкафчике и прохожу внутрь. Фотографирую дочь возле бассейна, осматриваю тренажеры, однако в спортивную форму не переодеваюсь. Со стороны это выглядит странно, но мне все равно… Впервые за многие годы плевать, что обо мне думают. Я теперь буду думать только о себе и дочке. Все. Не будет больше тупого упорства и веры в людей… Не будет дурацких влюблённостей.

– Хотели бы купить абонемент? – нарочито широко улыбается администратор. – Но у нас с детьми нельзя, извините…

– Да, я куплю абонемент. На месяц.

Именно такой срок даю себе, чтобы разобраться с Юрой. Таська не права – нельзя спускать всю премию провинившегося мужа на квартиру. Мне нужен адвокат и няня для Даши.

Пот градом льется по спине, когда мы с малышкой выходим на крыльцо спортклуба. Я немного успокаиваюсь и всю дорогу до дома рассказываю Дашеньке сказки. Мы даже в кондитерскую успеваем забежать, чтобы купить горячий хлеб и пирожные.

Прячу костюмы на антресоли. Собираю с пола Дашины игрушки, быстро делаю влажную уборку и ставлю в духовку филе окуня с овощами. Наслаждайся последними деньками, милый… Скоро ты будешь один. Сомневаюсь, что его выдра способна приготовить что-то существеннее смузи из шпината.

– Милая, я дома! – шумно входит в квартиру муж.

– Привет. Иди мой руки, ужин готов. Сейчас быстро салатик настругаю, – улыбаюсь, переводя взгляд на дочку. Только так получается…

– Ты какая-то… Красивая. И очень-очень… секси, в общем, – хрипловато произносит он, прижимая меня к себе. – Можно надеется, что после спортзала Даша заснет быстро? Дочка, ты была в бассейне?

– Да, папа, – правдиво отвечает она.

Молодец Катюша, догадалась подстраховаться. Довольно улыбаюсь и режу огурец на тоненькие колечки, представляя на его месте… достоинство мужа… Так ему!

– Все купила себе?

– Да, купила. Спасибо огромное, ты у меня самый заботливый. Но нужно приодеть Дашу, – замечаю, поднимая на мужа взгляд. – Спортклуб приличный, детки туда ходят нарядными. А у Даши сапожки ободранные. Мне показалось, что на нас как-то не так смотрели…

И как мне удается так ловко врать? Наверное, Юра заражает меня своими качествами на расстоянии. Конечно, я говорю глупость… Никто не станет открыто выказывать пренебрежение к клиенту. Если, конечно, не хочет лишиться работы.

– Хорошо. Давай завтра поедем вечером и все ей купим. И сапожки новые, и пуховичок.

– Я могу заказать ей одежду на Озоне или Вайлдберриз. Так удобнее. И оплатить только то, что подойдет. Можешь перевести мне еще немного денег?

– Конечно, любимая. Кстати… – потирает руки Юрец. – В выходные снова завалили работой. Придется уехать в пятницу вечером… Мне очень-очень жаль, что вам придется скучать… Родненькие мои…

– Ах так… Тогда мы поедем с Дашей в торговый центр и хорошенько там потратимся! Да, дочка? Наш папочка работает, он у нас такая умница. Конечно, милый, поезжай… И как я могу не отпустить тебя? Ты исполнил мою заветную мечту – скинуть лишние килограммы, вернуть себя прежнюю. Это дорогого стоит, – чуть не плачу я.

«Верю!», – кричал бы сейчас бедолага Станиславский. Я так убедительно играю, что и у Юры проступают на глазах слезы.

– Умницы мои… Я перевел еще немного, Катюш. Купи Дашеньке все красивое.

Вот так надо, девочки. Учитесь, пока я жива. А то скандал, упреки, развод… Все это потом. Я приготовлю мужу отменное холодное блюдо – холодец или мороженное из мести. Он им подавится…

Смартфон вздрагивает от входящего оповещения. На карту поступает еще сто тысяч рублей. Хватит на оплату адвоката. Остается дело за малым – найти того, кто отнесется ко мне беспристрастно. Я ведь приезжая… И не имею права на квартиру Юры – ее он покупал до брака. Единственное, на что я претендую – опека над дочерью. Для этого мне нужна не только съёмная квартира, но и работа – стабильная и высокооплачиваемая.