Жена офицера. Я тебя верну

- 10 -

Звонок повторяется. Более требовательно.

Коридор кажется длиннее, чем обычно. Стены близко-близко, воздух густой, тяжёлый.

Подхожу к двери, прижимаюсь лбом к холодному металлу, смотрю в глазок.

И мир сжимается до одного лица.

Гордей.

Крайне недовольный, хмурый, с зажатыми челюстями. Чёрное пальто, воротник поднят, снег хлопьями липнет к его волосам и плечам. В глазах тот самый взгляд, от которого у меня всегда шея вжималась в плечи. Оценивающий, жёсткий, без права на манёвр.

Сердце делает пару болезненных ударов и куда-то проваливается.

Так. Сейчас я… притворюсь кактусом. Никого нет дома. Тихо отойду, развернусь, вернусь к сыну…

– Открывай, Варя, – тут же разбивает все мои надежды вдребезги Гордей. – Или ты думала, я забыл адрес твоей матери?

Он смотрит прямо в глазок.

– Да и свет у тебя горел, – добавляет он холодно.

Мысленно чертыхаюсь. Вот чего со светом спрашивается сидела?!

В следующий момент меня пронзает другая мысль. Лёвины игрушки в коридоре, его курточка, маленькие ботиночки у тумбы…

Я бросаю быстрый взгляд назад. На вешалке, между моим пальто и маминой старой курткой, висит Лёвина курточка с динозавром. На полу стоят крошечные сапожки. На тумбочке лежат его варежки, шапка с помпоном и любимый машинка-самосвал, которую он везде упрямо таскает с собой.

Паника сжимает горло.

Судорожно хватаю с вешалки Лёвину курточку, шапку, варежки, вещи скользят из рук. Зацепляю плечом тумбочку, машинка падает на пол с громким «тук!».

Я едва не вою от ужаса. Только бы сын не проснулся.

Рывком открываю дверцу старого шкафа в коридоре и тупо, как придурочная, начинаю запихивать туда всё подряд: куртку, шапку, ботинки.

Варежка падает мимо. Нагибаюсь, шлёпаюсь коленом об пол, стискиваю зубы, снова запихиваю всё в недра шкафа, закрываю дверь так, что она хлопает.

– Варя, – голос за дверью становится ниже, опаснее. – У тебя пять секунд.

Я выпрямляюсь, глубоко вдыхаю. Ладони мокрые, сердце колотится так громко, что мне кажется, он его услышит.

На автомате приглаживаю пижаму. Старенькую, вылинявшую, с растянутыми коленками и смешными звёздочками. Прекрасный, чёрт побери, вид для встречи с бывшим мужем.

Щёлкаю замок, открываю дверь.

– Гордей? – вытягиваю губы в наигранно удивлённую улыбку, словно его лицо не преследовало меня три года в кошмарах. – А чего так поздно?

Он стоит на пороге, очень близко. От него тянет холодом улицы, мокрым снегом и до боли знакомым парфюмом. Моей радости бывший не разделяет. Как-то совсем...

– Раньше ты не сочла нужным со мной поговорить, – хмуро отвечает он, скользя по мне взглядом с головы до ног. – Опять предпочла побег.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Хочется огрызнуться: «Зато ты предпочёл мне новую семью».

Хочется швырнуть ему в лицо всю свою боль. Но сейчас через стену от нас спит Лёва. И мне нельзя повышать голос. Нельзя срываться.

– Проходи, – выдавливаю, отступая в сторону.

Он не спрашивает разрешения. Просто одним движением снимает ботинки, ставит их ровно, носками к стене, привычно стягивает пальто. Осторожно вешает пальто рядом с моим пуховиком.

Мельком оглядывается по коридору. Я замираю, боясь, что его взгляд зацепится за дверцу в комнату, где спит сын. Дверь закрыта, под ней тёмная щель. Лёва обычно ворчит во сне, но сегодня – тишина. Спасибо тебе, малыш.

– Ну, – бросает Гордей, уже направляясь в кухню. – Где Сергей?

Имя «Сергей» он произносит с таким презрительным нажимом, что мне хочется фыркнуть.

Я иду за ним, чувствуя себя вторженцем в собственной квартире.

Кухня встречает нас тусклым светом. Стол маленький, клеёнка в цветочек, две кружки в раковине, кастрюлька с супом на плите. Скромно. Бедно. Зато своё.

– Сергей? – переспрашиваю растерянно, явно не готовая к подобным вопросам. – У Сергея много работы. Он делает всё, чтобы я ни в чём не нуждалась.

Это, конечно, громко сказано. Но проглатываю уточнение.

Гордей криво усмехается.

Взгляд его скользит по углам кухни, по выцветшим занавескам, по старенькому холодильнику, по моей пижаме. И останавливается на мне. На тонких запястьях, на кругах под глазами, на слишком худых плечах.

– Всё? – поднимает бровь. – Прям «ни в чём»?

Я невольно сжимаю полы пижамы.

Он садится за стол, как хозяин. Спокойно, уверенно, чуть раздвигая локтями пространство. Поворачивает стул, усаживается так, чтобы видеть и меня, и дверь.

Привычка контролировать все выходы.

Я остаюсь на пороге, облокачиваясь спиной о косяк, скрещиваю руки на груди, как щит.

– И? – спрашивает он, даже не пытаясь сделать вид, что ему неловко. – И чаю не нальёшь?

– Нет, – отрезаю. – Зачем пришёл?

Гордей чуть качает головой, будто от моего вопроса у него болит затылок.

– Хочу понять, – произносит он медленно, выверяя слова. – Почему ты тогда не посчитала нужным поговорить со мной, а по-детски рассталась через записку.

Жена офицера. (не) возвращайся

Дана Денисова

— Рина, знакомься. Это твой телохранитель — Тимур Богатырёв, — говорит брат мужа и встаёт.

— А…

В последнее мгновение каким-то нечеловеческим усилием воли мне удаётся загнать обратно в горло вопрос: «Это ТЫ?!».

— Вы знакомы? — спрашивает Рома, глядя на наше немое столкновение.

— Нет, — одновременно лжём мы с Тимуром.

Он смотрит на меня, будто ждал этой встречи. Будто знал, что карточный домик моего брака рухнет.

— Он мне вообще никто… — шепчу едва слышно. Но мой новый телохранитель всё слышит и кривит губы в наглой усмешке.

Мой муж в коме после странного ДТП, в котором он был с другой женщиной. Его брат настаивает, что авария — не случайность. А этот «никто» — моё прошлое.

Тимур должен меня охранять… От того, кто устроил ту аварию. Но моя самая большая опасность — это он сам. Потому что мы оба знаем тайны друг друга… Или у него она теперь не одна? Зачем он на самом деле здесь?