Жена офицера. Я тебя верну

- 17 -

К вечеру я начинаю поглядывать на часы чаще, чем на детей.

Без двадцати семь. Без пятнадцати. Без десяти.

Няня уже ушла. Остальных детей тоже разобрали.

Группа стала какой-то пустой. Просторной и одинокой одновременно.

Только Лёва, которого я уже забрала, и Аня, сидят на ковре, посреди океана игрушек, строят замок из кубиков.

– Не трогай, это моя башня, – возмущается Аня, прикрывая ладошками хрупкую, кривоватую постройку.

– Она общая, – упрямится сын, выставляя подбородок вперёд.

Я смотрю на них… и у меня на секунду действительно холодеет внутри.

Господи, уму непостижимо, что эти двое – брат и сестра по отцу.

Он этого не знает. Она тем более. Кровь в жилах стынет не от страха даже, а от ощущения абсурда.

Мир как будто сложили неправильно. Кусочки одного пазла разнесли по разным коробкам, а теперь они случайно встретились в моей группе.

Я снова смотрю на часы. Без пяти семь.

– Так, ребята, – чуть громче, чем нужно, привлекаю их внимание, – ещё пять минут играем и будем собираться.

Сынок сразу надувает губы:

– Мам, а мы домой пойдём? Я кушать хочу.

– Пойдём, – обещаю. – Как только Аню заберут.

Беру телефон. Открываю чат с Никой. Пишу: «Вы где? Уже 18:55».

Доставлено, прочитано, но в ответ тишина.

Звоню. Гудки. Один, второй, третий…

«Абонент временно недоступен».

– Да что ж ты будешь делать, – выдыхаю сквозь зубы.

Лёва с Аней уже роются в коробке с лего, для них всё обыденно. А вот у меня в голове начинает зреть паника.

По правилам у нас всё чётко. До семи сад работает, после – ребёнка либо забирает родитель, либо…

Дальше начинаются слова, от которых у любого нормального человека холодеет внутри: опека, полиция, дежурный приёмник.

Выдыхаю, выхожу в коридор. Охранник, дядя Коля, сидит за своим столом у входа, подперев щёку кулаком. Перед ним журнал, рядом кружка с недопитым чаем, ручка щёлкает в пальцах в такт тиканью часов.

– Николай Петрович, – тихо зову его.

Он поднимает глаза из-под густых бровей:

– Да, Варвара Сергеевна?

– У нас… – сжимаю телефон в руке. – За девочкой не пришли ещё. А время.

Охранник смотрит на часы, морщится:

– Вот же ж… – но вслух ругательство проглатывает. – Звоните матери, отцу, бабкам, тёткам. Кто там у них в бумажках записан. Не ответят, тогда уже заведующей надо звонить. А то нам же по шапке и прилетит, сами понимаете.

– Я уже звонила. Матери, – поднимаю телефон. – Абонент недоступен.

Он цокает языком:

– Тогда надо Алле Ивановне звонить. Она уже дальше скажет, что нам делать.

Я машинально представляю, как Аню будут куда-то везти ночью. К чужим людям. Потому что родная мать не соизволила забрать ее вовремя.

От одной мысли сводит живот.

– Николай Петрович, – прошу, ловя его взгляд. – Давайте… подождём? Ещё минут десять. Я пока… остальным родственникам попробую набрать.

Он вздыхает, откладывает ручку:

– Варвара Сергеевна, – говорит серьёзно, без обычных шуток, – подождём и нас же потом первыми спросят, почему нарушили порядок. Есть инструкция, есть подписи родителей. Никто не имеет права забирать ребёнка, кроме законных или по доверенности. Понимаю, девчонку жалко, но…

– Мне не хочется, чтобы девочка такой стресс пережила, – ловлю себя на том, что кусаю губу. – Может, там случилось что-то серьёзное. А мы сейчас поднимем шум… всё завертится…

Слова охранника сталкиваются у меня внутри с «так по-человечески нельзя».

Я ещё раз смотрю на экран телефона. Ника оффлайн.

Секунда. Другая.

Если Ника недоступна… Есть ещё один человек, который точно не оффлайн.

Мысль сама по себе мерзкая. Набирать его номер после вчерашнего. Будто я сама себе наступаю на горло.

Но я смотрю в сторону группы и понимаю, что вот сейчас вопрос не в моих обидах.

Переборов себя, выдыхаю, нахожу в журнале номер Гордея.

Жму вызов.

– Да, – голос хриплый, напряжённый.

– Это Варя, – произношу торопливо, пока не передумала. – У тебя… Ника дочь не забрала. Время семь. Телефон у неё недоступен.

Пауза. Затянутая, вязкая. Я слышу только его дыхание в трубке и свой ускоренный пульс.

Потом он выдыхает так, будто адски устал:

– …чтоб её. – Шорох, будто он встает и начинает собираться. – Вы в саду?

– Где же ещё? – слова сами вылетают, едкие. – В баре с детьми?

– Не начинай, – сразу обрубает, и я прямо вижу, как он морщится. – Сейчас приеду. Через тридцать минут буду максимум. Забери её к себе домой, ладно? Я подъеду.

– Домой? – у меня голос срывается на смешок. – С чего вдруг?

Картинка вспыхивает у меня в голове так ярко, будто это уже случилось. Гордей входит в квартиру и видит Лёву. Тот поднимает голову и спрашивает своим серьёзным голосом: «Мам, а это кто?»

И всё. По выражению лица Гордея можно будет даже не задавать дополнительных вопросов. Не понадобится никакой ДНК-тест, никаких объяснений...

Меня прохватывает холодным потом.

Нет. Нет. И еще раз нет.

– Гордей, – дышу через нос. – Я не могу забрать её домой. Я ей никто. Или ты думаешь, что раз я твоя бывшая, то автоматически становлюсь бесплатной няней твоей дочери?

Он молчит секунду. Потом говорит очень опасно ровно:

– Я думаю, что сейчас в саду сидит ребёнок без матери. Время семь. И по правилам её могут отправить в приёмник. Я прав?

Гордей не повышает голоса. Но давит интонацией.

– По правилам – да, – прикрываю глаза. – Мы обязаны сообщить заведующей, а дальше – опека, полиция.

Становится мерзко, будто я лично собираюсь отвести Аню за руку в это самое место. Будто я в чем-то виновата.

– Варя, – произносит он мое имя так, что в нем и злость и усталость и держусь из последних сил.

– Вымещай злость на мне. Я заслужил. Но Аня здесь при чём? Возьми ребёнка. Пожалуйста. Я уже выезжаю.

Слово «пожалуйста» от него звучит как-то… не по-гордеевски. Этот человек привык говорить «надо», «сделай», «я сказал». А тут вдруг просьба...