Жена по договору

Глава 5

Никлас

Вернувшись с собрания, протокол которого он так бессовестно нарушал, Никлас свалился с магическим истощением. Как назло, в отличие от Рэйнера у него даже не было «Драконьей крови», и это были банальные последствия перерасхода магических сил, недосыпа и усталости. Несколько часов он даже не проспал — провалялся в каком-то забытьи, за пределами которого ничего не слышал и не видел.

Но даже из этого полуобморочного состояния он вынырнул всего лишь спустя восемь часов. Обычно он позволял себе спать только четыре, надеясь выспаться, когда они поженятся с Найларой и у него будет, кому доверить хотя бы часть необходимых дел.

Разумеется, о его состоянии слуги тут же доложили матушке, так что очнулся Ник в своей постели, и родительница сидела у неё и смотрела на него с кроткой укоризной, как получалось только у неё.

— Сын мой, я разочарована вами. Светлейший говорил в Жизнеописании…

Даже только очнувшись, Ник всё равно не хотел это слушать:

— Довольно, матушка. Если вы хотите сказать, что я о себе не забочусь — это неважно, я забочусь о своей стране. Если вы волновались — то я жив, и это просто небольшие последствия переутомления, всё уже в порядке. Если же вы хотите меня отчитать — то я не ребёнок. Отречение отца пройдёт уже завтра, и вы сможете уйти туда, куда мечтали. В монастырь.

Эта отповедь едва не забрала все с трудом восстановленные силы, но матушка скорбно посмотрела на него, осенила Знаком Света, и, укоризненно покачав головой, вышла из спальни. Правда, спустя несколько минут пришли слуги, и помогли ему привести себя в порядок, а ещё накормили обильным завтраком. Матушка всё же заботилась о нём, в своей своеобразной манере.

Никлас не знал, что ей на это сказать, поэтому как обычно погрузился в работу. События развивались слишком быстро, и на столе было невозможное количество писем. Но первым, разумеется, он посмотрел послание от Лантассы. И едва не упал обратно в сон-обморок от облегчения. Коринна и Рэй были живы! Тварь остановили! И братец сделал что-то с собой, поэтому сам не был на себя похож. Что ж, это многое меняло, и поддерживало ту легенду, которую они с отцом хотели создать. Одной проблемой меньше, даром, что Никлас предпочёл бы и вовсе не придумывать, что с этим всем делать.

Перед отречением нужно было поговорить с отцом. Олдарику, несомненно, уже доложили, что его наследник вернулся из портала и сразу же провалился в сонный обморок, и скорее всего папа сделает верные выводы. Конечно, как выражалась Лантасса, «после длительного отравления когнитивные функции будут восстанавливаться с трудом», но в отце уже было намного больше от него-прежнего.

Хотелось бы придумать, как исправить свой паршивый вид, и суметь изобразить перед отцом бодрость тела и духа, но лить ради этого в глаза стимулятор было бы безответственно, а без него Ник выглядел ровно так, как себя чувствовал. Поэтому разобрался с самыми срочными письмами, вежливо ответил на угрозы нагло покинутого Совета Соцветия, и, не откладывая, отправился к отцу.

Тот снова, как и до отравления, большую часть времени проводил в своём кабинете, за огромным дубовым столом. В окружении подаренных Реланом магических светильников и кип бумаг. Слишком много среди этой корреспонденции было секретного, чтобы они могли доверить её разбор кому-то постороннему. Ник посмотрел на иссохшего старика, в которого превратился ещё недавно полный жизни относительно-молодой маг, его папа, и демонстративно постучал по косяку двери, раз уж отец умудрился не заметить, как Ник вошёл.

Его Величество Олдарик Третий явно никого не ждал именно в это время, и коротко вздрогнул. Раньше у него был очень острый слух, но от яда пострадало слишком многое. А вскоре Ник понял, почему отец не запер дверь — явилась Лантасса Алькарро, и проворчала:

— Я разрываюсь между пациентами, которые требуют моего внимания! Мы только вытащили девочку из чрева твари, и я стабилизировала её и Рэя, а теперь вот нужно проверить, как проходит ваше выздоровление, Ваше Высочество.

Отец смущенно отвёл взгляд, а вот Лантасса в этот раз выбрала облик молодой симпатичной рыжеволосой девицы, и лукаво улыбалась полными губами. Её настроение испортить сейчас было очень сложно, Ник это видел.

— Лантасса, я пью всё, что ты мне прописала как мой лечащий врач. Не нужно обращаться со мной, как с ребенком, — мягко попросил отец. — Спасибо, я чувствую себя намного лучше.

— Ну хорошо, тем более, вам с Ником нужно поговорить без меня. Но я тебя просканировала, Олдарик. Восстановление правда идёт хорошо. На самом деле, ты мог бы и не подписывать отречение, если не хочешь, у тебя есть все шансы вернуться к тому, каким ты был до болезни, — они отбросили формальности. Слишком давно Лантасса Алькарро знала даланнскую королевскую семью. Драконы…

— Я знаю, — голос отца звучал ещё более мягко, но настойчиво. — Спасибо за лекарства и назначения. Но ты права, — он выделил это голосом. — Чета Геллерхольцев спасла нам с Никласом жизни, поэтому твоё место с ними, если уж ты не хочешь вернуться домой.

Старая драконица только укоризненно покачала головой. Для неё и отец и сын в равной степени были неразумными детьми. Впрочем, к просьбе прислушалась, и вскоре шагнула в портал, оставив их вдвоём. Когда это произошло, отец мелко засеменил к двери, и запер её на все замки, включая потайные. Потом рухнул обратно в кресло и помассировал виски до боли знакомым жестом.

— Как ты, отец? — тут же спросил Ник, усаживаясь в большое красное кресло «для посетителей». Кроме самых доверенных людей и близких отца тут никто не посещал, но он упрямо называл бархатное чудовище именно так. Впрочем, кресло было удобным и очень привычным. Ник уселся туда, и сразу почувствовал облегчение. Он был дома, как бы ни складывалась жизнь.

— Руки всё ещё дрожат, да и ходить долго не могу. Поднимать тяжести строжайше запретила Лантасса, как и стоять на ногах больше двадцати минут подряд. Память понемногу возвращается, способность соображать тоже. Но физически и магически я тебе не помощник, сын, всё, на что я способен — это разбирать бумаги и злиться на собственную недалёкость. Лантасса говорит, что восстановление может занять год или два. И я, разумеется, подпишу отречение. В таком виде я бесполезен для Даланны, и мы не можем ждать год, нас сожрут. Да и… ты сам всё знаешь.