Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 2

Когда мне было пять – я умерла.

Но не здесь, в другом мире, где не было ни Готтарда, ни фамилии Торн, ни доброй женщины по имени Эйлин, которая заменила мне маму. Первую я помню смутно, может, потому что желаю забыть. Она часто била нас, а потом ушла на несколько дней, оставив с сёстрами одних, и выбраться из квартиры мы не могли. До сих пор осталось в памяти, как безумно хотелось есть, как Ира пыталась приготовить макароны, но баллон взорвался, как боль смешалась со страхом, как рядом лежали сёстры.

А потом я родилась снова. Здесь. И осознать это поначалу просто не могла.

В тот день Анника и Анхель играли в прятки, и брат долго не мог обнаружить сестру. А когда нашёл, она спала. Сперва ему так показалось. Только сколько бы не тряс её за плечо, она не реагировала. И тогда, испугавшись, он побежал домой, чтобы привести помощь. Донести сестру, которая была для него слишком тяжёлая, он не мог.

Эйлин его увидела издалека и сразу поняла: что-то случилось. Но когда она добралась до дочери, было поздно. Её фамильяр – змейка, которую я никогда в жизни не видела, лишь знаю о том, что его звали Ашкай, и он жил в голове мамы, помогая ей подчинять дар целительницы, сказал, что душа Анники уже не здесь. Она перешла черту, а теперь находится в Великом круге, откуда после очищения перейдёт дальше.

Я знаю, как она рыдала, как хотела вернуть своё дитя. Я слышала это сама: и её стенания, пока отец прижимал Эйлин к своей груди, убеждая, что надо просто принять это и жить дальше, и её горький плач, а потом молчаливую скорбь, когда она смотрела на меня.

После боли было много света. Он не был тёплым, как солнце, он был режущим и бесконечно ярким. Пробудь я там долго, воспоминания бы стёрлись, но так произошло, что, придя в круг, Эйлин из всех выбрала именно меня.

Целительница, что прожила двенадцать жизней, что помнит свою прежнюю от начала до конца, что стала для Готтарда и Акриона символом возрождения, тогда пыталась всеми силами вернуть то, что у неё отняли боги.

Смертное тело осталось на камне Готтарда рядом с Анникой, пока Эйлин позволила своей магии полностью оторваться от плотской оболочки и отправиться в Великий круг. Никогда прежде она не делала ничего подобного, но в тот момент мать готова была на всё, чтобы попытаться вернуть любимую дочь.

Она добралось до Светлого Предела, туда, где сходятся потоки душ двенадцати миров, ожидая распределения в Великий Круг. Здесь жизни нанизываются как бусины на верёвку, пока она не закончится. Двенадцать жизней – цикл, за который душа успевает пройти все знания и стать завершённой.

А что потом?

Я не знаю. Не знает и мама, потому что за пределами нет знаний.

Эйлин всегда говорила, что там нет тела. Нет рук, ног, глаз. Только сознание.

- Я была светом, - шептала она, когда однажды решилась рассказать. - Светом и болью. Потому что шла туда не как завершившая путь, а как та, что снова нарушает закон.

Она двигалась между потоками душ, как среди звёзд, которые шептали свои истории. Каждая душа сияла своим цветом, своей песней. Детские, старческие, крепкие, сломанные, новообращённые и забывшие. Миры, к которым они тянулись, были как тени за пеленой.

Времени было слишком мало, шанс ошибиться – невероятно огромен. И она забрала меня. Но не потому что это было её выбором. Она ошиблась, неверно распутав нити. Что-то дёрнуло и потащило с невообразимой силой. Я не успела забыть, океан забвения не успел стереть память до конца, как я открыла глаза совсем в другом месте.

- Анника, - наклонилась надо мной Эйлин, касаясь моего лица. Я снова ощущала тело, и оно невыносимо болело. Только мы были не в комнате, а на поле, и надо мной было яркое голубое небо и незнакомая женщина. Не соседка, не врач, не подруга матери. Для последней она слишком хорошо выглядела.

Касание детской ладони, и, слегка повернувшись, увидела мальчика, который смотрел на меня со смесью страха и облегчения.

- Анника, милая, это ты? – допытывалась Эйлин, и я кивнула, не до конца понимая, чего именно она хочет. Конечно, это я, ну а кто же ещё?

- Как тебя зовут? – спросила, и увидела, как исказилось красивое женское лицо, как она прижала ладони к губам, пытаясь совладать с чувствами. Мальчишка обнял Эйлин за плечи, и она разревелась, пряча на его груди своё лицо. А я не понимала, кто они, и что будет дальше.

Эйлин справилась с чувствами, поднялась на ноги и взяла меня на руки.

- Сколько тебе лет?

- Пять.

- Как тебя зовут?

- Маша.

Она попыталась улыбнуться, но тут же заплакала снова. И с той поры её магия стала другой: сгоревшей наполовину, истончённой. А фамильяр исчез навсегда, потому что за всё приходится платить.