Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 8

Генерал и его семейство, наконец, покидают нас. Через несколько минут в небе снова кружат силуэты, а затем и они исчезают, превратившись в далёкие точки. И мне становится немного спокойнее.

Мы остаёмся вчетвером на краю разлома, потому что назрела новая проблема.

- Не нравится мне всё это, - выдыхает Дайрен, нарушая молчание. - Ни эти Вальты, ни их договор, ни их взгляды, ни то, как этот разлом будто оживает, когда они рядом.

- Разлому всё равно, кто рядом, - отвечает мать, но голос у неё усталый. - Он реагирует на силу, а у Вальтов её много.

- Слишком много, - бурчит брат. – Но и у нас, мама, её много.

- Именно поэтому и должны слиться две крови.

Лаорайн всё это время молчит, глядя в сторону, туда, где за холмами уходит дорога.

- Мне пора возвращаться.

Поворачиваю к нему голову.

- Уже? - сжимается сердце. - Ты только прилетел.

- Именно затем, чтобы поддержать, - напоминает он мягко. - У меня семья, Анни. Жена. Двое детей. Они ждут. Они тоже нуждаются во мне.

Перед глазами всплывает светлая, смеющаяся Амелия, в отличие от меня её замужество настоящее, как и чувства. Я знаю, насколько они преданны друг другу. И мои племянники: девочка с косичками и мальчишка, который носится по дому с деревянным мечом, желая стать, как дедушка. Они живут далеко, в пятистах лигах отсюда, в тёплом городе с рынком, где пахнет специями и рыбой, а не влажной землёй и умирающей магией.

- Магазин простаивает, - продолжает Лаорайн. - Рабочие инструменты не продадут себя сами. Людям нужны молоты, гвозди, лопаты, новые лезвия, - он чуть улыбается. - Не у всех есть роскошь иметь дело с артефактами и разломами.

- Ты забросил звёзды? - фыркает Дайрен.

- Не забросил, - спокойно отвечает Лайо. - Они всё ещё там. И я всё ещё иногда смотрю на них. Дети любят, когда я рассказываю им о созвездиях.

Он замолкает, переводит взгляд на разлом, и улыбка тает.

- Если это будет ползти дальше, - кивает мать на чёрную пасть. - Нам придётся переносить могилы.

- Как? – испуганно ахаю, представляя этот ужас. – Мы потревожим их покой?

- Другого выхода нет. Лучше так, чем однажды прийти сюда и понять, что нет даже места, где я могу оплакать свою семью.

Основное кладбище далеко отсюда, за рекой, за лесом, окружённое низкой кованной оградой. Там лежат люди из деревни. Но для Анхеля выбрали это место - на холме, потому что он любил сидеть здесь. Смотреть вниз, на поля, считать ворон и облака. Говорить, что отсюда самые лучшие рассветы.

Теперь его холм стал соседом бездны.

Возвращаемся к ужину, и за столом молчим, каждый смотря в свою тарелку. Лаорайн не остаётся, прощается и отбывает к семье, а нас пока ещё трое, хотя недавно было больше. И совсем скоро я тоже покину этот дом, но прежде следует соблюсти традиции.

К подготовке ритуала приступаем на следующий день.

Свадьбы, как их делают в Акрионе, конечно, не будет. Никаких многодневных гуляний, песен, венков, танцев во дворе, шепчущихся подружек и счастливых гостей. Ни белого платья, ни слёз радости, ни танца в небесах.

Вальты сначала настаивали на Облачных утёсах: там, где на самом краю небес висит древний храм, самый главный в Акрионе. Там клялись драконы и люди, там же, по словам Ауриманта, их род заключал самые важные союзы.

Но мать не могла покинуть Готтард. Это была её плата за связь с зоной, и она не выбирала подобную участь. Несколько раз Эйлин пыталась уехать, но каждый раз возвращалась, чувствуя, как силы покидают её. И как только ступала на землю вновь – всё становилось на свои места. Поэтому пришлось готовить всё здесь.

Когда-то давно отец вместе с мужчинами из ближайшей деревни построил небольшую церковь недалеко от того места, где сейчас покоится. Конечно, она не могла спорить с древним храмом Облачных утёсов. Всего лишь крепкий дом из привезённых издалека деревьев, с резными балками и полукруглыми окнами.

Но мне он всегда нравился. Я любила бывать там. Уйти от всех, сидеть в тишине, смотря на знаки Праматери, и думать о том, как был устроен мир задолго до нашего появления. Может, всё дело в том, что она напоминала мне другую, из прошлой жизни. Та была рядом с домом, и старый священник угощал меня конфетами каждый раз, когда видел. Он крестил меня, говоря, что бог меня любит, что всё будет хорошо, и просил родителей покаяться. А я не понимала, что это значит, и быстро съедала сладость, чтобы ни с кем не делиться.

В церкви отца мне нравилось слушать, как скрипит дерево, как гудит в трубе ветер, как будто кто-то старый и мудрый отвечает мне шёпотом.

Теперь это место станет моим приговором.

Отец задумал его как убежище. Место силы. Место, где можно спрятать кого-то, кто дорог. А выйдет так, что именно там меня свяжут договором с убийцей моего брата. Там будут произнесены слова брачного договора и закреплены печатями. Там я буду завещана на год.

В доме перестилали постели. Меняли занавески. Проветривали комнаты, хотя здесь и так всегда пахло чистотой и травами. А мне казалось, что меня готовят на заклание.