Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 10

Слова звучат как приговор.

Я жду чего-то. Не знаю, чего именно. Укола магии. Шепота богов. Внезапного осознания, что мы соединены, или тяжёлых оков на руках.

Но ничего не происходит. Только лёгкое покалывание в пальце и всё.

- По обычаям, - сухо напоминает служитель, - жених и невеста должны хотя бы раз коснуться друг друга осознанно. Чтобы Праматерь признала союз, даже если он временный.

Чувствую, как меня бросает в жар.

Коснуться. Поднимаю взгляд на генерала. Мариус стоит рядом, сложив руки в замок. Лицо спокойное, зато на моём неимоверно много эмоций. А у него ни раздражения, ни презрения, ни интереса. Словно он присутствует здесь телом, а разум его совсем в другом месте, на другом поле.

Его плечо совсем близко. Тёмная ткань мундира, аккуратно застёгнутые пуговицы, ремень, меч у бедра. Протягивает руку вперёд и чуть левее в мою сторону.

- Перчатка, - делает замечание храмовник, и Мариус послушно стягивает её с ладони, возвращая руку на место. Вкладываю в его ладонь свою, ощущая, как меня пронзают тысячи импульсов от этой близости. Но чувство, будто я коснулась не живого человека, а статуи.

На свадебном ритуале обязательно запястья молодожёнов перетягивают брачной лентой, и так они ходят какое-то время, не размыкая рук. Но у нас всё иначе.

Ничего не происходит. Никакого волшебства. Никакой вспышки. Может, Эйлин заблуждается в своём предположении касательно нас?

- Достаточно, - спокойно говорит Мариус, и я тут же отдёргиваю руку, словно обожглась.

В его голосе ни тепла, ни ненависти. Просто факт. Никто не требует поцелуя, и я благодарна этому. Никаких слов вроде «муж» или «жена».
Только «стороны», «договор», «срок», «обязательства».

И всё.

Ритуал заканчивается, Ауримант забирает свиток, прячет его в кожаный тубус. Мать гасит лишние свечи. Ивэльда что-то шепчет Праматери, её губы двигаются, но слов не слышно.

Я стою в центре комнаты и вдруг понимаю, что всё - свершилось. И теперь я больше не вернусь домой, а отправлюсь за своим ненавистным мужем.

Я - жена Мариуса Вальта на год. По договору.

Он поворачивается ко мне, и наши взгляды на миг встречаются. Ищу в его лице хоть что-то: сожаление, раздражение, презрение, злорадство, облегчение.

Но там - ничего.

Гладкая, спокойная поверхность. Море, на котором штормят только где-то на такой глубине, куда никого не пускают.

- Добро пожаловать в семью, Анника, - Ивэльда распахивает объятия, прижимая меня к себе. Поглаживает по спине, то ли утешая, то ли подбадривая, а я не знаю, могу ли верить этой женщине.

- Мы ждём на улице, - говорит генерал, и семья покидает церковь.

- Иди сюда, - приходит черёд матери обнимать меня. – Что бы ни случилось – знай: ты моя дочь, моя Анника. И Готтард принадлежит тебе, как любому другому Торну. Потому двери нашего дома всегда открыты для тебя. И если будет настолько тяжело, что захочешь вернуться – я поддержу.

Она целует меня в лоб, как в детстве, когда снились страшные сны.

- Ты сильнее, чем думаешь, - шепчет. – Надеюсь, этот мир заслуживает того, что ты намерена для него сделать.

Дайрен просит сразу же написать ему, как я устроюсь, и посылать письма не реже раза в неделю, чтобы он знал, что со мной всё в порядке.

Снаружи воздух режет лёгкие прохладой. Небо уже светлее, но солнце только собирается подняться.

- Выдвигаемся немедленно, - коротко бросает Ауримант, словно рядом не его семья, а солдаты.

- Анника, если хочешь, Мариус довезёт тебя, - обращается ко мне мать генерала.

- Она же дракон, Ивэльда, - хмурит брови Ауримант.

Молчаливый вопрос во взгляде генерала и чуть приподнятые брови, но моя гордость задета.

- Спасибо, справлюсь сама.

Только на такие долгие расстояния я никогда не летала.

Они проделывают всё быстро, как и до этого, поднимаясь в воздух. Я касаюсь амулета на шее, словно он может помочь, делаю короткий вдох. Магия поднимается, как тугая волна, и я снова ломаюсь, вытягиваюсь, цепляюсь за драконью форму. Кости хрустят, кожа горит, мир переворачивается, и вот вместо меня - бронзовый дракон.

Сегодня я не чувствую в этом ни свободы, ни красоты. Только оторванность, как будто меня насильно превращают в то, кем я не хочу быть.

Мы взмываем в воздух. Готтард тянется под нами длинной, сложной шрамированной полосой: поля, болота, леса, старые рощи, редкие проблески деревень. Всему этому сорок три года, совсем как Дайрену, потому что именно тогда зона стала пробуждаться.

Ветер бьёт в крылья. Держусь на уровне с остальными и какое-то время лечу спокойно. Позади остаётся дом и крепость Гоствуд, в которой мать чуть не убили давным-давно. Впереди ещё не видна граница, а мои крылья уже наливаются свинцом, мышцы пекут, дыхание сбивается.

Готтард бесконечен. Он тянется и тянется, как будто сам не хочет меня отпускать.

В какой-то момент понимаю, что больше не выдерживаю, нещадно отстаю, а генерал то и дело возвращается, чтобы держать меня в поле зрения. Боль в крыльях невыносима, держусь до последнего, не желая показывать слабости, но одной жажды недостаточно. В груди нещадно горит, крылья слабеют, и я, тяжело взмахивая ими, сражаюсь с ветром, когда вижу то, что заставляет моё сердце забиться сильнее.