Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 17

Остаюсь одна, не зная, куда себя деть. Вокруг свечи, цветы, запах лаванды и розового масла. Осматриваюсь, когда двери снова открываются, и на пороге возникает Мариус.

Высокий, в тёмной рубашке, без ремня и мундира. Только бледный свет от магического шара падает на чёткие линии его лица. Волосы чуть растрёпаны, будто только из ванной. Выглядит, как герой из легенды, и от этого ненависть крепнет, разъедает дыхание.

Смотрит на меня ровно, бесстрастно. Скользит от лица вниз, будто оценивая, задерживаясь на груди и талии. А я ненавижу его за всё: за свадьбу, за Анхеля, за то, что он заставил меня пройти этот день, а потом ушёл к другой женщине.

Муж. На бумаге.

Враг. На самом деле.

А теперь - мой ночной визитёр.

Он смотрит на меня спокойно, почти лениво, но за этой ленивостью что-то прячется. Не страсть. Не интерес. Скорее внимательность хищника, который оценивает новую угрозу. Или новый долг.

Шёлк липнет к коже, будто упрекая меня, что я сюда пришла. Что я согласилась. Что я теперь часть его ночи.

- Ты рано, - произносит он тихо, проходя дальше.

Голос низкий, ровный, и от этого по спине проходит дрожь раздражения или страха, уже не различаю.

- Я пришла тогда, когда меня привели, - отвечаю холодно, а он возвращается и закрывает дверь на ключ.

Чтобы не сбежала?

- Чтобы не побеспокоили, - отвечает на немой вопрос. А обычно слуги вламываются без стука?

Теперь мы заперты здесь, и я надеюсь, что не на всю ночь.

Он неторопливо подходит к столику, будто оттягивает время, которое нам предстоит быть вместе. На столе - ваза с фруктами и кувшин с драконьим янтарём, тут же два серебряных кубка и графин с водой. Он наливает себе воду, делает глоток, потом ставит стакан, не оборачиваясь.

- Ты что-то будешь? – спрашивает из-за плеча.

- Нет.

- Уверена? Половину бокала, чтобы стало спокойнее.

- Разве мы здесь для того, чтобы есть или пить? – мне кажется, что грубость – единственное, что я могу себе позволить с этим человеком, что я просто не имею права говорить с ним по-доброму, потому что иначе это будет предательством моей семьи.

- Ладно, - не обращает внимание на мой тон, поворачивается, подходя ко мне почти вплотную. – Ты использовала магическое сияние, - приподнимает уголки губ, говоря о моих глазах.

- По просьбе твоей матери, - отвечаю на это.

- Она многое сделала для того, чтобы всё прошло как надо, - соглашается, делая вдох. - Запах роз, - произносит он ровно. - Тебе идёт.

Слова простые. Но от них внутри что-то сжимается, будто меня ткнули в боль. Ему не обязательно быть учтивым, я бы предпочла тишину, лгу себе.

- Меня готовили так тщательно, словно товар на рынке, - норовлю показать характер. Пусть знает, я не безропотная овечка, которая покорилась судьбе. Я выполняю долг, но не сломленной девушкой, а дочерью Торнов, которая должна спасти мир.

Его глаза вспыхивают, не огнём, нет. Скорее сталью: полированной, холодной. Он силится подавить ураган, что поднимается внутри, потому что я хожу по краю.

- Никто не смеет так о тебе думать, - отходит от меня, возвращаясь к столу. И на этот раз наливает в кубок не воду. - Мы с тобой на равных, - говорит из-за плеча, отпивая несколько глотков.

На мгновение удивлённо смотрю на него. Не потому, что услышала защиту там, где ожидала презрение. А потому, что он сравнивает нас.

- Если ты думаешь, что я в восторге от решения наших родов, то глубоко ошибаешься, у меня нет никакого желания касаться женщины, что меня ненавидит.

- Куда лучше быть с той, к которой ты уходил сегодня, - не могу сдержаться.

- Ты ревнуешь? – голос слишком ровный, чтобы по нему что-то понять.

- Не обольщайтесь, генерал, нельзя ревновать того, кого ненавидишь! Как только наша сделка завершится, ты можешь открыто встречаться с НЕЙ, а пока я твоя жена, последнее, что мне нужно, когда за спиной судачат о том, что муж ходит на сторону, потому что со мной что-то не так!

- Разве тебе есть дело до других людей? Ты никого не знаешь в городе.

- Но мою фамилию знают все! Встречайся с этой женщиной тайно.

- Не понимаю, о ком ты.

- Конечно, будем делать вид, что её не существует.

- Вряд ли мои родители посвятили тебя в такие подробности, тогда кто?

- Разве это важно?

- Конечно, нужно знать, кто ударит в спину.

Но я молчу. Кто знает, что он сделает с прислугой.

- Тогда начнём сначала, - произносит после паузы, снова разливая янтарь, на сей раз и для меня. – И на этот раз постарайся меня не разозлить.