Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 20

Колокольчик тренькает, дверь закрывается, и, прежде чем перед нами вырастает довольно милая дама, Ивэльда успевает шепнуть:

- Это красиво, поверь мне. И это не для кого-то. Это для тебя.

Внутри лавка оказывается совсем не такой, как я ожидала. Никакой вульгарности. Свет мягкий, будто просеянный через тонкую ткань. Стены обиты тёплым деревом, полки аккуратные, на них сложенные стопками корсеты, сорочки, накидки. Каждая вещь, как произведение искусства, а не оружие соблазна. Воздух пахнет лавандой и чем-то сладковато-пудровым. Тут же замечаю небольшую полку с духами, задерживая на ней взгляд.

Дома мы пользовались травами, чтобы создать ароматы. Но когда приезжали сюда с отцом, ощущала приятные необычные запахи, которые в Готтарде никогда не воспроизвести. И мне хотелось себе такой пузырёчек.

- Добрый день, эрданы, - раздаётся голос.

К нам выходит хозяйка: женщина лет сорока с серебряной прядью в тёмных волосах и внимательным взглядом. На ней простое, но идеально сидящее платье, и я сразу понимаю: эта Мадоленна знает толк не только в тканях, но и в женщинах.

- Рада приветствовать тебя, Ивэльда, - они обмениваются поцелуями в щёку, как давние знакомые. – У меня появилась новая швея – творит чудеса.

- Сегодня не для себя, - останавливает она её, и хозяйка тут же кивает, переключаясь на новую клиентку.

- Для прогулки или для дома? - спрашивает спокойно, не разглядывая меня с ног до головы, за что я неожиданно благодарна.

- Для новой жизни, - отвечает Ивэльда вместо меня и улыбается так, будто это шутка. - И для того, чтобы напомнить, что женщина остаётся женщиной в любых обстоятельствах.

Мадоленна кивает, словно слышит подобное каждый день.

- Слышала, твой сын женился.

- Да, ему очень повезло. Невеста – красавица, - вгоняет меня в ещё большую краску Ивэльда.

- Да, я вижу, - подмигивает мне Мадоленна, поднимая, что я и есть та самая жена. - Давайте начнём с простого.

Меня подводят к стойке, где лежат сорочки. Не прозрачные, не кричащие. Мягкие, струящиеся, с тонкой вышивкой по вырезу. Я касаюсь ткани кончиками пальцев и вдруг понимаю, что она приятнее любой из тех, что были у меня дома.

- Это подойдёт к вашему цвету кожи, - говорит хозяйка, прикладывая к моему плечу светлую, почти жемчужную сорочку. - И не требует ничьего одобрения.

Я хмыкаю, но беру её.

Примерочная оказывается уютной: большое зеркало, деревянная скамья, ширма. Помощница хозяйки помогает мне расшнуровать платье, а потом выходит. И я облачаюсь в обновку, будто это не просто смена одежды, а какое-то маленькое, личное решение.

Сорочка ложится по телу неожиданно хорошо. Не обтягивает каждый изгиб, а слегка подчёркивает его. Смотрю на своё отражение и впервые за долгое время вижу не «эрдану Торн» и не «жену генерала», а просто себя. Уставшую, злую, но живую. Ту, которой нравится эта сорочка.

- Ну? - осторожно спрашивает Ивэльда из-за ширмы.

- Это удобно, - признаюсь, трогая ткань руками. Никогда бы не подумала, что приду в подобное место с матерью своего мужа.

- Вот видишь, - улыбается она. - Красота начинается там, где ты позволишь ей начинаться.

Мадоленна тем временем уже держит в руках ещё одну вещь: накидку из тонкого шёлка цвета тёмного вина.

- Не обязательно брать, - говорит она. - Но иногда полезно иметь что-то, что напоминает: вы можете быть разной.

Я колеблюсь, но всё же принимаю её.

Щёки не такие алые, но всё равно румянятся. Это уже не совсем стыд. Скорее - странное, тихое смущение от того, что кто-то заботится обо мне не как о части договора, а как о женщине.

По итогу из лавки мы выходим не с одним свёртком.

Мадоленна аккуратно перечисляет покупки, а её помощница перевязывает лентами: две сорочки - одна светлая, жемчужная, почти невесомая, для сна и тихих вечеров, вторая - цвета топлёного мёда, чуть плотнее, с мягкой вышивкой по подолу, «для дома». Комплект нижнего белья из тонкого шёлка и кружева, неброский, без вызывающих деталей, в оттенке слоновой кости. Ещё один - тёплого винного цвета, не для показного соблазна, а для ощущения себя красивой. Лёгкая накидка из шёлка, та самая, цвета тёмного вина, почти как тень на коже. И простая, но очень мягкая домашняя рубашка. Мадоленна настояла, сказав, что у каждой женщины должно быть что-то «без смысла и обязательств».

Я смотрю на свёртки и ловлю себя на странной мысли: это покупки не для брачной ночи и не для мужчины. Это вещи для меня.
Для жизни, в которой мне ещё только предстоит научиться дышать.

Ивэльда благодарит знакомую, и мы выбираемся на улицу, как две подруги. Чувствую благодарность и необходимость озвучить это вслух.

- Спасибо, Ивэльда, я бы никогда не решилась посетить такое место.

- Очень рада, дорогая, что смогла тебе угодить. И не обязательно использовать это для мужчины. Когда я надеваю красивое бельё, я ощущаю себя королевой. И пусть только я сама знаю об этом, остальные видят мой внутренний настрой. А теперь позволь пригласить тебя отведать лучшее мороженое Варругена!