Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 24

Снова подготовка к ненавистной близости. На этот раз молча, без сопротивления, будто внутри что-то устало и притихло.

Оставшись наедине после ванной, достаю флакон, что дала Ивэльда. Стекло тёплое, матовое, с тонким узором, не броское, не кричащее. Такое, как она сама: сдержанное, но дорогое.

Пробка поддаётся с тихим щелчком, и воздух наполняется сложным, тяжёлым запахом. Не тем, что носят на коже ради удовольствия, а тем, что пьют, когда решаются на необратимое. Аромат медленно, осторожно раскрывается, будто не решаясь вторгнуться без позволения, и я пытаюсь определить состав.

В основе - настой корня лунницы: горьковатый, терпкий; он разогревает кровь и заставляет тело вспоминать своё предназначение. К нему примешан пепел цветка саэли: редкого растения, что распускается лишь в ночь полной луны. Его добавляют совсем немного, он усиливает связь между телом и магией рода. Чуть ниже, плотной нотой, чувствуется смола янтарного древа, та самая, что используют лекари драконов: она укрепляет утробу, делает её «гостеприимной», как говорят старые повитухи. Есть и мёд пустоцвета: сладкий, но с металлическим привкусом, он смягчает действие остальных компонентов, чтобы снадобье не отторглось организмом.
И в самом конце почти неуловимая тень сока фениксовой лозы - символа возрождения и продолжения. Её здесь капля, не больше. Слишком сильная магия опасна.

Возможно, что-то ещё, но я различаю лишь эти ароматы. Запах получается странный: тёплый, травяной, с нотами земли и огня. Не возбуждающий. Не красивый. Решающий.

Я знаю, что это не просто помощь телу - это согласие. Признание того, что ребёнок возможен, и, возможно, неизбежен.

Флакон тяжелеет в ладони, словно в нём не жидкость, а сама судьба, сжатая до нескольких глотков. И как только слышу шаги в коридоре, опрокидываю в себя содержимое, морщась от горечи, но проглатываю в несколько глотков.

Снова коридоры, а моя голова плывёт. Всё же среди горечи затерялось что-то расслабляющее, а когда за мной закрывается дверь, вижу Мариуса иначе, чем прежде. Волосы влажные немного вьются, рубашка расстёгнута, обнажая упругую грудь, нижние белоснежные штаны, под которыми легко угадывается признак мужчин. И хоть я прежде никогда не видела обнажённых мужчин, от служанок примерно знаю, как там всё устроено.

Он соблазнителен и привлекателен, и моя ненависть утихает, позволяя выйти на арену желаниям.

Моё тело жаждет ласки. Оно горит рядом с этим мужчиной, и я не стану сопротивляться, потому что желаю его сейчас.

Где-то в глубине памяти бьётся мысль о брате, но магия, разлитая по жилам, закрывает её за глухой дверью, и есть только мы. Ни Юфины, ни Анхеля не существует, только генерал, который тут же протягивает руку не к моему лицу - к халату, будто ему надоели прелюдии.

- Можно?

- Если должен, - наконец выдыхаю, надеясь, что сказала это достаточно безрадостно.

Вот для чего мне дала флакон Ивэльда. Она знала, что без подобных ухищрений я не справлюсь, а теперь пойду до конца. И была права. Становится не по себе, потому что эта женщина знает меня лучше меня самой.

Мариус касается ткани двумя пальцами. И всё же я чувствую его будто прикосновение горячего металла. Он не торопится, медленно развязывает тонкий поясок на моей талии, не касаясь кожи. Каждое движение будто выверено, чтобы я не посчитала его грубым. Или чтобы я не решила, что он желает меня.

Лишь договор и ничего большего, только сейчас мне хочется, чтобы между нами было всё по-настоящему.