Жена по договору. Наследник для генерала

Глава 26

Когда всё заканчивается, тишина падает между нами оглушающей плитой. Очарование, таящееся на дне флакона, медленно отступает, оставляя после себя усталость и странное саднящее чувство вины. Ощущаю себя опустошённой не телом, а душой.

Мариус поднимается первый, быстро натягивая штаны, а потом идёт к кубку, осушая его залпом, а я в это время поправляю сорочку.

Он не смотрит на меня, когда поднимается, когда находит одежду, когда приводит себя в порядок с той же сосредоточенностью, с какой командует войском. Будто ничего не произошло. Будто мы не пересекли границу, за которой уже невозможно остаться прежними.

- Сегодня ты останешься здесь, - наконец, нарушает тишину.

- Я не желаю делить с тобой постель больше того, что мы уже сделали.

- Кто сказал тебе, Анника, что я намерен спать рядом? – поднимает брови в вопросе. – Ты настолько враждебна, что я могу не проснуться этим утром, да и расслабиться рядом с тобой не выйдет. Я лишь хотел, чтобы после нашей близости ты не разгуливала по длинным коридорам. Слышал, что женщина должна оставаться в покое сколько это возможно. Доброго сна, я позову служанку, вдруг тебе что понадобится.

За моей спиной тихо закрывается дверь, а я остаюсь одна с тишиной, с телом, которому больше нельзя доверять, и с будущим, которое уже начало делать первые, невидимые шаги.

Тяжесть под рёбрами и странная, пугающая мысль:
если во мне сейчас зарождается новая жизнь, она была зачата не в любви и не в ненависти, а в усталости. И это пугает сильнее всего.

Через пару минут приходит старая служанка. Она укладывает меня так, чтобы ноги были чуть выше остального тела, убеждая, что это поможет в нашем деле. А потом исчезает, а я остаюсь в постели врага.

Просыпаюсь с ощущением лёгкой дезориентации, будто ночь была слишком короткой, а сон - неглубоким. Несколько мгновений просто лежу, глядя в потолок, собирая себя по частям. В комнате тихо, шторы плотно задвинуты, и я даже не представляю, который час.

Натягиваю халат и выхожу в коридор. Дом уже живёт своей утренней жизнью: где-то звякает посуда, слышны приглушённые шаги, голоса. Всё привычно и одновременно чуждо.

Ко мне торопятся две приставленные служанки, в руках которых платье и туфли. Помогают мне облачиться, и вот спускаюсь в столовую, когда меня оповещают.

- Эрдана, - одна из девушек делает лёгкий поклон. - Генерал уехал рано, но прислал полчаса назад для вас послание.

- Для меня? – переспрашиваю, потому что это странно. Ожидаю каких-то указаний, приказов и требований, но меня зовут к столу, на котором стоит небольшая коробка: тёмное дерево, гладкая поверхность без гербов и вычурности. Рядом - сложенная записка.

Сердце отчего-то сбивается с ритма, словно в коробке могу обнаружить палец одного из своих братьев. Я воспринимаю Мариуса как злодея, хотя порой он мне таковым и не кажется. Только кто я такая, чтобы судить? Но не стоит забывать, что он лишил меня Анхеля и отца!

Подхожу ближе, беру записку. Почерк узнаваем сразу, хоть я видела лишь роспись пару дней назад. Слова выглядят строго, уверенно, будто каждая буква знает своё место.

«Надеюсь, тебе понравится подарок.

Твой муж, М.»

Всего две строки.

Твой муж?

Моргаю, чтобы убрать пелену с глаз. Да, конечно, мы муж и жена, но я не ожидала, что здесь, где не следует притворяться, он будет писать подобные вещи.

Твой муж…

Эти слова отзываются внутри странным, противоречивым эхом. Он пытается ухаживать за мной? Или это часть всё того же договора, только в другой обёртке? Может, его кто-то заставил?

Открываю коробку, внутри - серьги.

Тёмно-зелёный металл, глубокий, насыщенный, будто в него вплавили тень леса после дождя. Не блестящий - матовый, с мягким, благородным отливом, который проявляется лишь при движении. Удлинённая форма обычно вытягивает линию шеи, делает её тоньше, изящнее, словно украшение изначально задумывали не как аксессуар, а как продолжение тела.

В центре каждой драконит - минерал, который распространён только на территории Акриона. Я знаю о нём, отец дарил мне однажды подвеску с таким. Камень живой, переменчивый, не терпящий статичности. Сейчас он кажется глубокого изумрудного оттенка, но я знаю: стоит мне сменить платье - и зелёный дрогнет, потемнеет или вспыхнет иным тоном, подстраиваясь под ткань, под оттенок, под образ. Камень, что не имеет цвета, и имеет сотни цветов, зависящих от женщины.

Оправа удерживает его бережно, почти почтительно, оставляя пространство дышать. Никакой лишней резьбы, никакого показного богатства, только точный расчёт и знание вкуса. Такие серьги не кричат о себе. Они замечаются тогда, когда на женщину уже смотрят.

Я долго держу их в ладони, ощущая прохладу металла, и не могу понять истинной причины происходящего. Что Мариус хотел сказать этим?

- Это не всё, - добавляет служанка, и в этот момент в столовую входят две девушки, неся в руках большой красивый букет.

Белые и кремовые цветы, между ними веточки зелени и несколько тёмных бутонов, почти фиолетовых. Запах тонкий, ненавязчивый, словно утро после дождя.