Жена по договору: Захваченные тьмой

Глава 2

Найлара

Он не так двигался, не так улыбался, и даже пах иначе. А уж поступал так, как настоящий Никлас не повёл бы себя никогда в жизни, насколько я успела его узнать. А главное, кроме меня и Дьярви этого, как будто, почти никто не видел. Более того. Первое, что он сделал, едва отдохнув с дороги, это вызвал к себе мою гвардию, притом, когда за ними пошла я, двое стражников, теперь охранявших кабинет Никласа постоянно, преградили мне путь:

— Приказ Его Величества. Вам теперь нет хода в его кабинет, — извиняющимся тоном сказал один из них.

— Руггве, я понимаю, что ты не можешь нарушать приказов, — начала я, узнав стражника. Тот побледнел, и очень тихо шепнул:

— Говорить мне с вами тоже нельзя. Только излагать полученные приказы. Его Величество… был очень доходчив.

Сказал он это почти одними губами, но я услышала. И удивилась. Когда не-Никлас вообще успел настолько запугать стражника, который видит его сегодня первый раз за два месяца?! Моего мужа так не боялись. Уважали, особенно простолюдины, но не боялись.

Я могла бы возмутиться, сказать, что это моя личная гвардия, и при чём здесь вообще Никлас, но кому мне это доказывать, рядовому стражнику? Глупо и бессмысленно. Так что я благожелательно улыбнулась, чтобы вернуться в свои покои. Пока Никлас был собой, я проводила время в его, но так и не успела приказать избавить меня от лишних комнат вовсе. Хорошо, что не успела. Сейчас традиции Соцветия были мне на руку. Иначе остался бы один будуар, а спать мне пришлось бы рядом с этим существом. Меня передёрнуло. Я задавила испуганные мысли, и чинно, благородно уселась на кресло в соседней от кабинета комнате. Обычно там ждали аудиенции посетители, теперь пришлось ждать мне.

О том, чтобы попасть в его личный кабинет, скрытый от посторонних глаз, я и не мечтала. Но о нём знал Асмунд, так что, вероятно, знало и то, что поселилось в моём муже. Понять бы только, во что Светлейшие латы окунули Даланну. Это демон? Некромант подселил чужую душу? Или это что-то ещё более интересное, что так просто не распознать?

В подчинение самого Ника я не верила теперь. Даже если ему бы полностью перекроили личность, он не начал бы иначе двигаться, да и запах… пахло морозом и чем-то, отчего хотелось закрыть нос лапой, обратившись драконом. Я не могла определить этот запах, он был слишком чужеродным, неправильным. Как будто его вообще не должно быть на материальном плане. Я не решилась бы произнести вслух, потому что слова звучали бы как речи сумасшедшей.

Одно меня немного успокаивало. Странная уверенность, что Никлас — настоящий, а не эта жалкая подделка — где-то рядом. Осталось только понять где, и как до него достучаться. Хотелось плакать, звать, но сейчас я не могла себе этого позволить. Ещё не хватало пугать подданных и радовать ту тварь, которая заняла его тело. Нет. Мне нужно больше информации и свободы, остальное подождёт.

Разумеется, тот факт, что я не сижу и не вышиваю в своих покоях, или не молюсь их мерзкому божку, всполошил лата Антавниса, получившего полное королевское одобрение своей докучливости и беспардонности. Поэтому дождаться, пока не-Никлас освободится, не получилось. Лат выплыл ко мне, и заискивающе улыбнулся:

— Ваше Величество, приближается время обеденной молитвы. Вы должны быть за столом. Его Величество велел мне напоминать вам о том, какие обязанности есть у правящей королевы. Мы понимаем, вы сначала были растеряны сменой обстановки, затем — больны и слабы, а теперь и вовсе носите под сердцем дитя, но вам следует подчиняться заветам Светлейшего и законам Даланны. Я здесь, чтобы учить вас этой нелегкой науке.

Это был тот самый случай, когда я не удержалась в выбранной роли, потому что все маски мгновенно смела холодная ярость. Стоило бы утверждать, что никакой беременности нет, возможно, но я посмотрел латишке в глаза и очень ласково поинтересовалась:

— Дорогой лат Антавнис, позвольте поинтересоваться, откуда же вам известно о беременности королевы Даланны, если объявлено о ней не было?

Лат отступил на несколько шагов, наткнувшись спиной на стену. Моя улыбка стала ещё приветливее. Он тихо произнёс, и из голоса исчезла обычная сладкая подобострастность. Антавнис снова демонстрировал, что гораздо умнее, чем изображает.

— Ваше Величество! Я не знал, что об этом не объявляли. Ваш супруг говорил об этом, как о свершившемся и всем известном факте, поэтому я счёл, что о ней просто объявили ещё до моего приезда! Прошу прощения за неуместный комментарий, я был неправ.

Куда только делись все попытки учить меня жить, даже и не знаю. Я подошла ещё ближе, и нежно сообщила:

— Вы, кажется, желали сопроводить меня к обеду? Охотно позволю вам составить мне компанию.

Пятиться ему уже было некуда, легального повода мне возразить не нашлось. И я, кажется, заставила бы лата Антавниса вспомнить, что перед ним драконица, принцесса Золотого Древа, а не только королева Даланны, однако за нашими спинами скрипнула дверь, и перед глазами внезапно замелькали цветные пятна. На меня накатила такая слабость, что я едва устояла на ногах, и, пошатываясь, осторожно отошла от лата. Не упала, хотя, вероятно, тот, кто это сделал, надеялся, что упаду.

— Моя королева, вы смертельно бледны, — ласково сказал чужак голосом Никласа. — Позвольте, я провожу вас в ваши покои.

Теперь уже у меня не было законного повода избавиться от ненавистной компании. Я кивнула, позволяя вести себя под руки, и ничего не говорила. Я думала.

Я помнила, когда последний раз чувствовала себя так. Храм. Не тот, где я внезапно вернулась в дракона, другой. Когда Лантасса говорила, что это явно часть проклятия. И когда мы решили, что предатель в нашем окружении. Я решила. Теперь я в этом только окончательно убедилась. Откуда-то и чужак, и Антавнис знали о том, что я беременна.

Могла ли это быть Лантасса? Едва ли. Могла ли она рассказать одним только драконам из моей гвардии, чтобы вычислить настоящего предателя, который явно не её сын — он к тому моменту с гвардией не общался? Да, это было в её духе. Люди точно не знали, да и разболтали бы куда дальше. Но никто не упоминал об этом, пока не вернулся Никлас. Думай, Найлара, думай! Проклятая слабость мешала и соображать тоже, и за одно это мне хотелось разорвать чужаку горло. Только своего горла у него не было, а Никласу это тело должно достаться в целости и сохранности.