Жена по расчету

Глава 1

– Нет, никаких денег ты не получишь! – мужской голос резанул по нервам, словно нож по натянутой струне.

Внутри все оборвалось. Я почувствовала, как холодный ком поднимается от желудка к горлу, а в глазах защипало. Но я не позволила себе заплакать. Не здесь. Не перед ним.

Я сидела напротив отца, сжимая в руках край своего свитера так, что побелели пальцы.

– Пожалуйста… – мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. – Мама умирает. Ей нужно лечение. Остался последний шанс…

Я смотрела на его безучастное лицо и пыталась разглядеть в нем хоть отголосок той любви, о которой рассказывала мама. Той любви, ради которой она бросила все. Той любви, из-за которой я появилась на свет.

Когда-то он клялся ей в своих чувствах. Говорил, что разведется, что будет с ней и в горе, и в радости. Но как только я родилась, он исчез. Просто вычеркнул нас из своей жизни, оставив лишь горькие обещания и разбитые мечты.

Я сглотнула комок в горле и выпрямилась. В конце концов, я – его дочь. И если во мне есть хоть капля его силы, я должна ее использовать.

– Вы говорили, что любите ее. Что готовы на все…

Он усмехнулся, и эта усмешка обожгла меня.

– Прошлое остается прошлым, Лиза. Ты должна это понять.

Я понимала. Слишком хорошо понимала. Но пока в маминых глазах еще теплилась жизнь, я не собиралась сдаваться. Даже если придется унижаться перед человеком, который когда-то был для нее всем.

«Рак головного мозга», – эти слова звучали как приговор. Мама прошла через все: бесконечные анализы, химиотерапию, облучение. Мы обошли лучшие клиники страны – каждая давала надежду, и каждая забирала ее обратно. А потом появился шанс попасть в зарубежную клинику с первоклассными специалистами, где светила медицины творили почти чудеса. Показатели выживаемости там на порядок выше. Но цена… Цена была за пределами нашего мира.

Я пыталась. Честно пыталась найти выход. Банк отказал в кредите – у меня не было ни стажа, ни залога, ни поручителей. Продажа квартиры? Это займет месяцы, а мама не может ждать. Даже если удастся выручить хоть что-то, это будет каплей в море по сравнению с нужной суммой.

И тогда я поняла, что остался только он. Мой отец. Нестеров Михаил Игоревич – человек, чье имя я произносила лишь в мыслях, боясь, что вслух оно станет еще более чужим. Последний раз я видела его в пятнадцать лет, когда он переступил порог нашего дома с нелепым подарком и натянутой улыбкой. «С днем рождения, Лиза», – сказал он тогда, будто мы были случайными знакомыми.

До сегодняшнего дня я убеждала себя, что отец поможет. Что где-то в глубине души он помнил маму. Помнил ту женщину, ради которой клялся бросить все. Я была готова на любые условия – подписать любые бумаги, отказаться от возможного наследства, лишь бы он дал нам этот шанс.

Но теперь, сидя напротив него, я видела лишь холодное презрение в его глазах.

– Ты думаешь, я должен просто взять и отдать тебе деньги? – он откинулся в кресле, наслаждаясь моей беспомощностью. – На что? На очередной эксперимент?

Я сжимала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впивались в ладони. Боль отрезвляла.

– Это не эксперимент. Это шанс. Единственный шанс.

Он хмыкнул, перелистывая какие-то бумаги, будто мой мир не рушился в эту самую минуту.

– Шанс – это трудиться, Лиза. Строить карьеру, зарабатывать. А не приходить к отцу с протянутой рукой.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь удержать слезы. Нет. Сейчас нельзя было плакать. Сейчас нужно было быть сильной. Ради мамы. Ради той женщины, которая пела мне колыбельные, когда я болела, которая отдавала мне последнее, даже когда сама едва сводила концы с концами.

– Я готова работать. Готова на все. Но сейчас… сейчас речь не обо мне. Речь о маме. О женщине, которую вы когда-то любили.

Его взгляд на секунду дрогнул, но тут же снова стал ледяным.

– Прошлое остается прошлым, – повторил он, и эти слова прозвучали как окончательный приговор.

Тишину разорвал резкий звук открывающейся двери. Я невольно вздрогнула, обернулась. В кабинет вошла Нестерова Ирина Владимировна – жена моего отца. Темно-русые волосы были уложены в безупречную прическу, зеленые глаза холодно блестели за стеклами дорогих очков. Вся ее поза была воплощением высокомерия и неприступности.

– Что здесь происходит?

Отец лишь слегка повел плечом, не глядя на нее:

– Ничего важного.

Но она уже заметила меня. На секунду в ее взгляде мелькнуло узнавание, которое тут же сменилось презрением.

– Ах, это ты… – женщина шагнула ближе, скрестив руки на груди. – Та самая. Дочь той… женщины.

Я заставила себя молчать. Сейчас было важно только одно – мама.

– Я пришла попросить помощи. Маме нужно лечение. Это последний шанс…

Ирина Владимировна рассмеялась.

– Помощи? От моего мужа? – она повернулась к отцу, и в ее тоне зазвучали металлические нотки. – Ты что, всерьез собираешься дать ей деньги? После всего?

– Это не твое дело, – отрезал он, но в голосе проскользнула неуверенность.

– О, еще как мое! – она сделала шаг ко мне. – Ты хоть понимаешь, у кого сейчас просишь помощи? Ты хочешь, чтобы мой муж тратил деньги на какую-то… патаскуху, которая еще и родила от него?

Каждое слово било, как пощечина. Но я не опустила глаз.

– Моя мама не «какая-то». Она человек, который любил его. По-настоящему.

– Любить – это не значить разрушать чужую жизнь! – ее голос поднялся на октаву выше. – Она знала, что он женат. Знала, на что идет. И теперь, когда ее ошибки обернулись болезнью, она хочет, чтобы он расплатился?

Я почувствовала, как внутри закипает ярость. Но вместе с ней и отчаяние. Отец не пойдет против этой женщины. Ни за что на свете.

– Это не ошибки моей мамы. Это выбор вашего мужа

Ирина Владимировна замерла. На секунду ее лицо исказилось, словно треснула маска, обнажив что-то живое, болезненное. Но уже в следующий миг она снова была непробиваемой.