Жена поневоле, или Аллергия на драконов

Глава 1.3.

Дед Пахом оказался реальным дедом, в валенках, телогрейке, мохнатой ушанке и с бородой.

— Чегой-то вас, девоньки, в наши края занесло? — спросил он, усадив меня на лавку у печи и накинув на плечи какой-то меховой тулуп, который пах, по-моему, собакой. А может, волком. — Сейчас протопится изба-то, и тепло будет. Не ждал я гостей. Скидывайте сапожки свои и в валенки переобувайтесь. Откуда и взялись-то такие болезные. Чаю вам соображу сейчас.

Он одновременно стащил с печи и сунул Машке в руки шерстяные носки, ногой подвинул ко мне валенки, извлек откуда-то и помахал у меня перед носом электрокипятильником.

— А мы на выставку приехали, — сказала Машка, с готовностью стаскивая с меня сапоги и натягивая носки. У меня же зуб на зуб не попадал, хотя отопление в машине я не жалела. Но ласточку мою пришлось оставить, дед нас сюда на санях привез. — На драконов посмотреть хотим.

— Тю, и стоило ли ехать? Чего на них смотреть, чудища и есть, хвостатые да рогатые. Еще и подругу по дороге застудила, глянь, огнем горит, сама как дракон, — усмехнулся дед.

— Ну зачем вы так, дедушка. Драконы же это… — Машка набрала воздуха и закатила глаза, собираясь поведать старику о том, что драконы — это целая философия, сила и мощь стихий, заключенная в совершенное тело, и еще много чего. Но тут шерстинка от тулупа попала мне в нос, и я снова оглушительно чихнула.

— Просто они мне очень нравятся, — сказала Машка. — И вообще я про них книжки пишу.

Она живо обула меня в валенки, села рядом и принялась шуршать в своей необъятной сумке, а чтобы ей было удобнее, то статуэтку дракона (когда она успела его туда запихать?) подруга сунула мне в руки.

— Книжки? — Удивился старик. — И чего пишешь, про любовь, поди?

— Про любовь, — согласилась Машка. — И про истинные пары, как они находят друг друга, даже если сами из разных миров.

— Ух ты, писательница значится. А разные миры — это как? Типа дракон — бедняк, а она — принцесса?

Старик впихнул кипятильник в кастрюлю и принялся шарить по полкам и заглядывать в разномастные жестяные банки.

— Да нет же, дедушка, — звонко рассмеялась Машка. Она отложила сумку, расстегнула куртку и тоже переобулась в валенки. Встала и потопала по полу, проверяя, как они сидят на ноге. — Это когда дракон живет в своем драконьем мире, а его судьба — здесь, на Земле. И она попадает в его мир, и у них там случается любовь.

Машка осталась довольна валенками, потом взглянула на меня, прикидывающуюся сугробом в тулупе, и села рядом.

— Нет, ну где же у меня таблетки? — снова она зарылась в сумку. И градусник тоже куда-то подевался…

— Ох, девки, такие молодые, а уже на лекарствах, — крякнул старик и вытащил из комода пожелтевшую коробку из-под утюга. — Тут глянь, градусник точно был. Какие ж вам драконы, болезным таким.

— Да вы не подумайте, дедушка. Светик она вообще знаете какая, ух! — вступилась за меня подруга. — Любому отпор даст. Просто она со смены, и машина у нас утром сломалась. Сейчас подлечим ее, и все нормально будет. Только надо будет обратно в машину сходить, видимо, лекарства я там оставила.

— Ишь чего захотела, девонька! Это уже только утром. Но хотите я вам чаю целебного заварю, на морошке да на лесных травах? Меня бабка моя так лечила, очень помогает, — предложил дед.

Машка с жалостью посмотрела на меня и вздохнула:

— Заваривайте, дедушка. Тут и без градусника понятно, что жар. И где лечь можно?

Дальше помню урывками, как Машка стащила с меня куртку и валенки, уложила в постель и пихнула ко мне в ноги кирпич, обернутый в полотенце, а в руки сунула резиновую грелку.

— Может скорую вызвать? — поинтересовался дед.

— Не, Светик крепкая, у нее такое бывает от переутомления. Она две смены подряд взяла, чтобы сюда поехать. Просто отоспится и все, — услышала я сквозь дрему.

Под одеялом и тулупом я согрелась, после чая разомлела и под спор Машки и деда о драконах уснула.