Жена поневоле, или Аллергия на драконов

Глава 2. Дед Пахом

Снились мне драконы. Разноцветные, они летали высоко в небе, как будто красуясь. Синие, зелёные, красные... А я смотрела на их полет, не в силах оторваться, пока у меня не защипало глаза от блеска их чешуи, и я подумала, что лучше бы Машка котиками увлекалась, потому что драконы меня достали. Котики они хотя бы милые, а эти… Но тут снова что-то попало мне в нос, и я чихнула. И проснулась.

Огляделась, с трудом открыв слезящиеся глаза, шмыгнула носом. Прокашлялась. Нет, горло не болело и жара не ощущалось. Только глаза как будто заплыли и нос тек. Правда аллергия что ли?

Дед сидел на лавке и, подстелив на табурет газетку, сосредоточенно что-то строгал. Было тихо, только слышно, как в печке потрескивают дрова, а в углу стучат ходики. Увидев, что я проснулась, он глянул на меня, покачал головой и снова принялся за брусок дерева.

— А Маша где? — спросила я.

— Как где, на драконов смотреть убежала. Они же ей дороже подруги, — сказал старик, не поднимая глаз.

— Не говорите так, вы ничего не знаете, — почему-то обиделась я. — Машка очень добрая и чуткая. Просто у нее от этих чешуйчатых тварей и всего, что с ними связано, крышу сносит. Но она писательница, ей можно.

— А ты, стало быть, ее увлечение не разделяешь. Чего же тогда ехать согласилась в такую даль? Ради подруги?

— Говорю же, что не поймете. Драконы — Машкина страсть, она ими с детства болеет. А мне нетрудно пару дней потратить, чтобы она сюда попала.

— Ну-ну, вижу я, как нетрудно. Знаешь, отчего тебя так скрутило? — старик поднялся, плеснул из ковша в железную кружку чаю и подал мне. — Оттого, что ты на самом деле ехать сюда не хотела, вот и взбунтовался организм. Нельзя потому что себя заставлять.

Отпила напиток и невольно скривилась от его горечи.

— Что, не сладко? — продолжал докапываться старик. — Сама виновата. Не шла бы на поводу у подруги, была бы сейчас здоровая.

— Я не понимаю, чего вы добиваетесь, — сказала я, делая еще глоток. Не помню, что вчера было так невыносимо противно.

— Просто понять хочу, на что ты еще готова, чтоб чужому человеку угодить. — Дед снова уселся строгать деревяшку.

— Маша мне не чужая, мы росли вместе, у меня ближе нее никого нет, — насупилась я.

— Ну-ну, — сказал дед. — Допивай свою горькую чашу, раз не чужая.

Допила, посидела еще немного, а потом, одевшись в тулуп и валенки, пошла во двор. В голове всплыло слово “нужник”. Интересно, нужник, потому что нужен? Мне так точно нужен, очень даже. По дороге рассматривала нехитрую, но непонятную деревенскую утварь — коромысла, какие-то жерди, заприметила прялку, выдолбленную в куске дерева бочку с деревянной крышкой, а остальное я просто не смогла опознать, зависнув на миг на прялке.

И здесь дракон? Да они меня преследуют что ли? Или это просто я уже их везде против воли примечаю. Но все равно странно, почему дракон? Не птицы, цветы, солнце или геометрический орнамент, а иноземное чудовище. Ай-яй-яй, дед Пахом, а еще до Машки докапывался!

Собиралась отправиться в дом, но тут стукнула калитка, и я задержалась, дожидаясь гостя. Просто интересно, кого в глушь эту занесло.

Гостем оказалась подруга на лыжах.

— Маша? А ты чего так рано? И почему расстроена? — удивилась я.

Машка поставила лыжи в угол, подошла и обняла меня, уткнувшись куда-то в шею.

— Он меня обманул, — чуть не всхлипывала она. — Он ничегошеньки не знает про драконов. Просто ходит, раздувая щеки, и все. Да у него руки такие, что сразу видно, что он ими в жизни ничего не делал, все в перстнях и наколках. Просто жуть какая-то! И зачем я только сюда приехала?

Отвела подругу в дом, и там она поведала причину своего огорчения. Машка с утра на лыжах отправилась на встречу со скульптором Парамойловым, которого она так долго искала и нашла.

Сначала он рассказывал, по словам подруги, какую-то невнятную чушь про дружбу народов Европы и Азии и представил драконов как символ Китая. Машку это порядком напрягло.

— Светик, ну сразу же видно, что это никакие не китайские драконы! Они же совсем другие!

Ну Машка-то эксперт, она же лично с каждым драконом знакома, вон и имена им все дала. А у нее в коллекции их больше сотни, чтобы вы понимали.

Но подруга спорить со скульптором не стала, а честно подошла за автографом и спросить имена драконов из брошюры. Господин Парамойлов ее закономерно поднял на смех. И тут Машка предположила, что никакой это не скульптор, потому что ни один автор с такой насмешкой и равнодушием к своим детищам относиться не будет. И она начала засыпать его вопросами по технологиям, которые он использует для своих скульптур.

И опять же, вспомним, что Машка у нас писательница, причем занудная и дотошная, кроме меня никто ее долго не выдерживает, ее даже учителя в старших классах к доске вызывать перестали. И если ей надо в чем-то разобраться, будь то технология окраски тканей или работа обожаемого скульптора, то она это сделает.

Парамойлов поплыл, и Машка сделала вывод, что никакой он не скульптор, а самозванец, который к тому же ничего не понимает в драконах. Устроила скандал, и ее «попросили». И вот она, грустная и несчастная, вернулась домой. То есть к деду Пахому.

— Я даже открыточки не купила, — снова всхлипнула она. — А дракончиков и вовсе не было. Правда, там были яйца, но они меня выгнали-и-и, — Машкиному отчаянию не было предела.

— Кто выгнал, яйца? — Усмехнулся дед, что гремел кастрюлями за печкой, но оказалось, что вполуха слушал рассказ подруги.

— Нет, люди, — всхлипнула Маша. К огромному сожалению, она у меня была патологически честной, и любая несправедливость выбивала ее из равновесия. — Они злые, смеялись надо мной.

— Ладно, хватит сопли лить, сама виновата, — резко ответил дед. — Не в том возрасте ты, чтобы в сказки верить.

— Это не сказка! — тут же завелась Машка. — Другие миры существуют, и драконы тоже. А обманывать людей, выдавая чужие работы за свои, нехорошо. Но я его выведу на чистую воду!