Жена поневоле, или Аллергия на драконов

Глава 3.4.

Интерлюдия. Уильям, Изумрудный дракон

Изумрудный дракон нес в лапах свою добычу и размышлял: если он ее уронит (чисто случайно, разумеется), то будет ли это считаться несчастным случаем?

Он отключил слух, чтобы не слышать воплей девицы, и размеренно работал крыльями, совершая облет территории, чтобы все видели, что таки да, дракон забрал свою жертву. А заодно и запутать наблюдателей, если таковые имелись, чтобы никто не догадался, где его логово.

Но как, а? Скажите на милость, как эти глупые и ничтожные людишки засекли его? Пять дней он провел в горах в поисках яйца Золотых и был уверен, что никто не догадывается о его присутствии. Уильям полагал, что так пойдет и дальше, ведь он избегал пролетать над селениями и стороной облетал городишко, где могли быть маги, которые бы почувствовали присутствие дракона. Он не воровал скот, не жег деревень, не топтал посевов. Не делал ничего, за что его могли бы так наказать.

Но нет, каким-то образом люди узнали о том, что тут есть дракон, и притащили ему вот это!

Дракон, изогнув шею, глянул на свою ношу, которая перестала трепыхаться и обмякла в его лапах. Чего это с ней — сознание потеряла? А может, сдохла?

Хорошо бы…

Так-то она даже забавная в чем-то была, сбежать пыталась. Настойчивая. Нет, людишки бы ее все равно поймали и обратно привели, дракон их дозоры по округе видел, но сам факт, что не сразу визжать и рыдать начала, внушал даже некоторое уважение. Но ему-то жена не нужна! Даже такая, которая его не испугалась.

Не испугалась?

Праматерь драконья! Так это истинная Владыки! А он ее задницу видел! Теперь повелитель наверняка вызовет Уилла на поединок…

Но чего он не двигается и не орет? Он же не убил ее ненароком? Кажется, в злости он слишком сильно сжал когти. Дракон потряс лапой: эй, человечка, очнись! Та продолжала висеть безвольной куклой, и дракон запаниковал. Убить истинную Владыки, да это кощунство! Его семью изгонят, а может и казнят.

Спрятать и сказать, что ничего не было?

Нет, от прорицателей и видящих такое не скрыть, они обязательно узнают.

Признать девицу своей женой, раз ее ему на алтарь принесли?

В принципе можно. Смерть еще одной человеческой девушки никого не заинтересует, они вообще долго не живут, ладно если родить успеют. Зато на три года прорицатели не будут больше предписаний о женитьбе посылать. Правда, и искателем ему будет не стать. Но все равно это лучше, чем подставить под удар семью.

“Ладно, человеческая женщина, не знаю, как тебя звали, да это и не важно, признаю тебя своей женой перед небом этого и…” — тут дракон замялся и решил, что про свое небо он пропустит. Зачем, он же не потащит мертвое тело через портал, засыплет его тут камнями, чтобы дикие звери не растерзали, и этого вполне достаточно будет. — …других миров”, — обтекаемо закончил он брачный обет.

Потом подумал, что в сильно укороченном варианте небо клятву может и не принять и добавил, что обязуется защищать жену от врагов и оберегать от опасностей.

Проговорив мысленно обращение к небу и праматери драконов, Уилл рассудил, что он сделал все правильно: раз ему принесли жертву, то так и быть, признает ее своей. Ну и, раз такое дело, доставит тело в логово на Ойхолле и там решит, что делать с ним дальше. Да и с видящими посоветоваться надо бы по поводу и жены, и поручения, которое быстро исполнить у него отчего-то не получилось, яйцо, след которого он было уловил, куда-то исчезло.

***

В следующее мое пробуждение я поняла, что эту ошибку природы, которая по законам аэродинамики никак не могла летать, но каким-то образом все-таки взмыла в небо, прихватив меня, я просто-напросто убью.

Не знаю как, но непременно прикончу сразу, как она окажется в зоне моей досягаемости.

Но гадской сволочи рядом не было. Зато была, судя по тому, что я видела в едва пробивающемуся откуда-то свету, пещера.

Ребра отозвались синхронным воплем протеста при первой же попытке подняться. Эта чешуйчатая туша сжала меня в полете так, будто я была не живым человеком, который непонятно за каким фигом он куда-то потащил, а тушей оленя.

Хотя, вполне возможно, для плотоядной зверюги, это действительно равнозначные понятия. Тогда да, это все объясняет: отвязал, попробовал на вкус и потащил в кладовку.

Но я становиться ужином не планировала, поэтому для начала пошарила руками вокруг, пытаясь понять, на чем лежу. Увы, это была не куча золота, что в моем положении было бы кстати, а банальный ворох сухих веток и какого-то серого мха. Весьма бюджетный вариант для «гнезда» великого и ужасного.

Очень осторожно, стараясь не совершать лишних движений, я села. Тело болело, будто его собрали по кускам, но руки-ноги работали. Огляделась внимательнее, рассматривая место, в котором оказалась. Пещера была приличных размеров. Стены уходили и терялись где-то в непроглядной тьме и казались влажными и холодными. Тишина стояла такая, что я слышала собственное дыхание и то, как рядом мерно капает вода. Единственный источник света находился метрах в тридцати от меня — это была широкая зияющая щель, в которую были видны края рваных клочьев облаков.

Ориентируясь на звук, нашла воду, напилась. Подумала и пошла наружу делать остальные свои дела. Еще было бы неплохо что-нибудь съесть, но искать пропитание в пещере я не решилась. Для начала все же надо выбраться наружу.

Дракон, пока сжимал меня в лапах, не только кишки мне смял, но, видимо, и спину вправил. Так что ходить я могла, меня больше не скручивало болью. Ребра только очень ныли, ну да ничего, битой мне не впервой быть, как и голодной. Главное — убраться отсюда.

— Ох…ть, — прошептала я, добравшись до выхода и оценив свои возможности для побега.

С каменного карниза открывался вид на практически гладкие отвесные скалы, окружающие меня и уходящие вниз на добрую сотню метров. Зацепиться было не за что, а нависший сверху скальный козырек делал это место совершенно недоступным для любого, кто не умеет летать.