Жена поневоле, или Аллергия на драконов

Глава 4.2.

Проснулась я оттого, что в носу опять невозможно свербило, настолько, что хотелось чесать и тереть его, пока кожа не сойдет на нет. Подняла руку руку, чтобы почесать нос и поняла, что двигаюсь с трудом: тело затекло, болели ребра, голова казалась вылитой из чугуна.

“Господи, да что такое, меня что, опять ногами пинали?” — была первая мысль. Вторая, что жутко холодно и неудобно и надо бы выбираться отсюда, пока не заболела окончательно, потому что вот уже и глаза слезятся, и нос потек… И только потом сообразила, что мне снилось, что я оказалась в пещере дракона. Или не снилось? Распахнула глаза.

Темень была абсолютная, такая, что ничего вокруг не разглядеть. Пошарила руками вокруг и поняла, что вокруг камень, а я сижу в этом мешке, свернувшись клубком и кутаясь в вонючий мешок. Как я вообще могла уснуть в такой неудобной позе? И как отсюда выбраться?

Ощупала все кругом, но руки натыкались только на холодные каменные стены, не находя выхода, я и запаниковала. А если, пока я спала, вход закрылся? Если я тут и останусь? Какая глупая и бессмысленная смерть! Жалко так себя стало, что глаза защипало. Следом зачесался нос и я чихнула. И замерла, прислушиваясь — в тишине, где до этого было слышно только мое сбивчивое дыхание, мне послышались шаги. Я притаилась и даже дышать перестала, но шаги неумолимо приближались.

Что это — спасение или погибель? Хотя куда уж хуже… Звать на помощь или спрятаться? Но тут забрезжил свет, становясь все ярче, и в какой-то момент он осветил мое убежище. Узкая щель, в которую я влезла, была чуть выше, и в панике я не сумела в темноте нащупать ее. Сейчас же в нее влетел небольшой шарик света и завис надо мной. Глаза заслезились сильнее, и на пару секунд я заслонилась от света. А когда снова подняла голову к щели, там был человек, который с легким недоумением рассматривал меня.

Интересно, это местный Али-Баба или один из разбойников? И как он сюда попал? Значит, как я и думала, в пещеру ведет еще один вход! Блин, надо было не спать, а искать.

— Добрый день, — я решила быть вежливой, но не знала, что сказать дальше.

— Скорее ночь, — поправил меня мужчина, ничего не предпринимая, просто рассматривая меня.

На редкость нетактичный тип, нет чтобы помощь предложить. Точно, разбойник. Значит, берем дело в свои руки, в конце концов, это мой пропуск на свободу.

— Поможете мне? — спросила, выдавив из себя улыбку.

Хотела обольстительную, получилась жалкая.

— Что вы тут делаете? — незнакомец не спешил протягивать мне руку помощи.

— Сплю, — призналась я. — Устала что-то. А вы?

Он задумался.

“Соврет”, — поняла я.

— Впрочем, неважно. Помогите мне выбраться отсюда, и я обещаю, что оставлю вас.

Нахмурился, но руку протянул. Держась за стены, с трудом поднялась на ноги, спать сидя было очень плохой идеей. Вниз я спрыгнула, оценив колодец как безопасный, но обратно без помощи мне выбраться действительно было сложно. Схватилась за руку мужчины. Он ловко перехватил меня и, как репку, выдернул на свет божий. Я тихо охнула.

Незнакомец опять нахмурился, рассматривая меня при свете светящегося шара, который вылетел следом и светил, зараза, прямо в глаза. Поняла, что спаситель не рад меня видеть.

— Если вы покажете выход, то я уйду, — сказала, прикрывая глаза от назойливого света.

— Что у вас на ногах? — спросил мужчина.

Перевела взгляд вниз. Что-то, портянки. Или обмотки. Откуда мне знать, как такая обувь из подола платья и мха называется?

— Онучи, — ляпнула пришедшее в голову красивое слово. Понятия не имею, что это, но, наверное, оно и есть.

— Снимайте, — потребовал наглый тип.

А ведь в какой-то момент он даже показался мне нормальным…

— А если нет? — подчиняться не хотелось.

— Уснете вечным сном, — криво усмехнулся мужчина.

Светлячок переместился, и я рассмотрела незнакомца.

Передо мной стоял мужчина с лицом, которое могло бы украшать фамильную галерею какого-нибудь древнего рода, если бы не пугающая, холодная сосредоточенность в глазах. Пронзительный взгляд прожигал меня насквозь, оценивая мой растрепанный и помятый вид.

Одет он был вовсе не как разбойник. Вряд ли разбойник наденет камзол из тяжелого изумрудно-зеленого бархата, расшитого золотом, да еще и с белоснежным шейным платком. Я бы приняла его за отпрыска какого-нибудь аристократического семейства, который случайно забрел сюда, если бы не широкий кожаный пояс и разворот плеч. Если еще вспомнить, с какой легкостью он меня вытащил из моего укрытия… И кто же он такой?

— Вы долго собираетесь меня рассматривать? — его голос прозвучал как щелчок хлыста, возвращая меня к реальности. — Обувь. Живо.

Обида внутри кипела, но я подчинилась и присела на камень, развязывая свое творение. Тем более, что мужчина из-за пояса достал кинжал. Явно псих. Нормальному-то что тут делать? Лишь бы не зарезал…

Но он присел передо мной и мгновенно ножом разрезал мою обувку. С тоской и сожалением посмотрела на обрывки ткани — они уже ни на что не годились. Стало еще обиднее, а от немного терпкого запаха мужчины, внезапно оказавшегося слишком близко, нос снова зачесался, и я опять чихнула, уткнувшись себе в локоть.

— Извините, — пробормотала я, хлюпая носом. — У меня аллергия.

— На сонный мох, я так полагаю? — он без трепета отодрал все от моей раны и теперь смотрел на меня с явной неприязнью. — Вы себя так изощренно убить решили?

Чего?! Да я никогда! Кто тогда Машку спасать будет? А потом поняла — я привязала к ногам, к ране, неизвестный мох, забилась в каменный мешок и чуть не уснула там навеки. Поэтому просыпаться так тяжело было? Если бы нос не свербел так настойчиво, то могла и не проснуться? Ой, дура!

— Спасибо, что помогли выбраться из ямы и просветили насчет мха. Я не знала. Если еще скажете, как отсюда выбраться, то буду вам премного благодарна, — сказала, сцепив руки в замок.

Придется еще кусок от подола оторвать, чтобы ноги перемотать, мои портянки мужчина испортил. Нет, я рада, что он про мох сказал, но мог бы и поделикатнее быть. Интересно, а если у него как компенсацию нож попросить, даст? Хотя бы на время.