Жена поневоле, или Аллергия на драконов

Глава 10. Новый план

Уильям снял камзол, отдал его мне и велел укрыться им, чтобы, если что, не поцарапать меня. Затем обернулся драконом, улегся посреди пещеры так, чтобы видеть вход и одновременно создать что-то вроде гнезда или колыбели для меня. Я посомневалась еще немного, потом решила, что если бы дракон хотел меня сожрать, то уже давно сделал бы это, и полезла в углубление между его лапой и боком. Завернулась в камзол, чтобы не кололо, и устроилась вполне комфортно: от дракона тянуло сухим теплом, как от большой печки, и чем-то едва уловимым. Наверное, так пахнет небо — озоном и ветром, приносящим запахи с лугов. Я расслабилась и стоило закрыть глаза, почти сразу уснула.

Вот наверняка морда чешуйчатая что-то наколдовала. Но я не была против, все-таки день меня порядком вымотал.

Снилась мне Машка. Конечно, кто же еще? Она стояла у огромной печи, вся в муке, и с умилением заглядывала внутрь. Жестом она подозвала меня и предложила взглянуть, что у нее там есть. Я подошла, наклонилась и увидела… яйцо. Большое, с чешуйчатым узором, оно мерно пульсировало теплым светом, как живое. Я пыталась закричать в ужасе: «Машка, дура, вытащи его оттуда! Оно же сварится!» — но голоса не было. А подруга только улыбалась и прикладывала палец к губам: «Тсс, Светик, ему холодно. Но у меня есть другое!» Она достала из мешка с мукой и сунула мне в руки еще одно яйцо, твердое и шероховатое, будто грубо вырезанное из дерева. Но я не успела его рассмотреть — оно тут же взорвалось и превратилось в облако из муки, которая заполнила все кругом, словно белым туманом. А еще она попала в глаза, рот, нос, и… я чихнула.

И проснулась от собственного чиха, который гулким эхом заметался по пещере.

«Приснится же такое, — думала я, в утреннем полумраке рассматривая наше убежище и дракона. Он всё так же лежал, охраняя вход, и только кончик хвоста подрагивал, будто ему тоже что-то снилось. — Скорее бы найти Машку. А там и с яйцом разберемся. И с дорогой домой. Понять бы только, кто может в этом помочь, раз дракон туда дороги не знает. Вот старуха-ведьма, например. Она хотела внучку от дракона спасти, так что могла и меня сюда затащить. Может, дед Пахом и не при чем вовсе?»

Пока думала, рассматривала дракона. Сейчас, при тусклом свете из расщелины, его чешуя отливала не изумрудным, а глубоким болотным, почти черным. Но стоило лучу солнца скользнуть по боку, как вспыхивали зеленые искры. Вот интересно, Машка из нашего мира с яйцом перенеслась и с ним мне и приснилась, а я со статуэткой дракона. Зеленой с блестками. И дракон мне попался тоже изумрудно-зеленый… Мягонький такой и удобный. Я поерзала, устраиваясь поудобнее. Бок дракона чуть вибрировал, будто он урчал во сне, но сам он не шевелился. Я осмелела и принялась за более детальный осмотр.

Крылья у него оказались кожистыми и теплыми, а чешуя на ощупь вовсе не такой жесткой, как я думала. Наверное, оттого, что чешуек было много и они плотно прилегали друг к другу. Так плотно, что подцепить и оторвать хотя бы одну не удалось. Хотя я очень старалась. До тех пор, пока дракон не вывернул шею так, что его глаза оказались напротив моего лица.

— Я просто хотела проверить, — сказала я.

Один глаз прищурился, явно требуя объяснений.

— У меня подруга по драконам фанатеет, я тебе про нее рассказывала. Хотела для нее сувенир добыть, — призналась я.

Второй глаз прищурился.

— Да, понимаю я, что надо было спросить разрешения. Просто не удержалась, извини, — сказала я и погладила то место, которое пыталась расковырять.

А оно вдруг дрогнуло, потеплело и словно растаяло у меня под рукой — и через мгновение я уже сидела на коленях у Уильяма, вцепившись руками в его рубашку. Он смотрел на меня сверху вниз, и в полутьме пещеры его глаза всё ещё светились тем самым изумрудным огнём.

— Я не понял одно слово из тех, что ты произнесла, — сказал он, глядя на меня чуть хмурясь. — Повтори, что ты сказала про подругу?

— Что для нее хотела чешуйку получить. Она очень вас любит. Просто дуреет от радости, если что-то драконье находит.

— Любит? Дуреет от радости? — переспросил дракон с сомнением. — И не боится?

— Машка-то? — вздохнула, вспоминая щенячью радость подруги на мой подарок-статуэтку и как она обниматься полезла, несмотря на то, что я за рулем была. И как на выставку эту рвалась… — Она вас обожает. Если бы она оказалась тут, то усыновила бы каждого дракона, что ей встретился бы.

— Почему усыновила? — удивился Уильям, кажется, не собираясь отпускать меня с колен.

Вспомнила Машку из сна, с каким умилением она смотрела в печь.

— Сложно объяснить, — сказала я. — Просто вы в ней материнские инстинкты будите.

Дракон задумался, прищурившись и глядя куда-то сквозь меня, а я, пользуясь этим, встала, стащила с его колен камзол, и отошла по своим делам.

— Мы должны найти твою подругу, — заявил он, когда я вернулась. — Но сначала разберемся с магами, — добавил раньше, чем я успела обрадоваться. — Значит, ты говоришь, что хозяйка таверны в деревне приняла меня за какого-то неправильного мага, потому что я отказался пить ее напиток. И на этом основании начала собирать людей, чтобы схватить меня?

Я кивнула. Некоторое время дракон молчал, обдумывая что-то свое. В пещере стало светлее — утро окончательно вступило в свои права, и солнечные лучи теперь падали не узкой полоской, а широким веером, высвечивая танцующие пылинки в воздухе.

— А ведь в Ойхолле уже пропадали драконы, — вдруг выдал Уилл. Голос его звучал глухо, и я поняла, что он сейчас не со мной разговаривает, а вслух раскладывает кусочки мозаики.— Прорицатели говорили, что их опаивали. Не знаю, связано ли одно с другим, но нам все же придется отправиться в мой мир к прорицателям.

Тут он поднялся, оглядел меня с головы до ног, будто только что увидел, и недовольно скривился:

— Но в таком виде тебя туда нельзя, человечка. Ты совершенно непрезентабельна, — высокомерно заявил он.

Хотела сказать ему, куда он может катиться со своей презентабельностью, но только открыла рот, как снова оглушительно чихнула.