Жена Повелителя смерти

Глава 8. Куда спрятаться от обмана?

Если я надеялась на спокойную ночь, то сильно ошиблась. Несмотря на поздний час в замке Левенштайлей чистили, мыли, готовили, убирали, украшали гирляндами и венками из веток двери и гостиную, выколачивали перины, проветривали гостевые комнаты.

Разумеется, я не делала ничего. Просто лежала в своей постели без сна, слушая, как бегают по коридору слуги, как переговариваются под окнами.

Всем заправляла экономка, и её голос был слышен даже с первого этажа, где располагалась кухня.

Госпожа Линда раздавала приказы спокойно, без суеты, и мне оставалось лишь позавидовать её организаторским способностям. Зачем герцог женился, если у него такая усердная служанка? Мог бы найти любовницу и жить в своё удовольствие. Без Алиноры. И без меня.

Я перевернулась на бок и крепко зажмурилась. Если бы всё произошло именно так, я бы сейчас сидела в своей мастерской, писала бы очередной портрет той-терьерчика в мундире, плакала бы от обиды на Юрку, ела вкуснейшие сырные конфеты из магазинчика на углу, слушала бы такие примитивные, но залипательные песенки Жени Галибри и Саши Мавика, наблюдалась у врача, жила бы привычной жизнью… И никогда не встретила бы Ксандра Левенштайля, чьё прикосновение причиняет огненную боль. Или огненную страсть.

Фу! Я зарылась лицом в подушку и крикнула в неё, выпуская эмоции. Подушка заглушила крик, но мне легче не стало.

Можно сколько угодно злиться на Алинору, втянувшую меня в свой мир и в свою жизнь, делать вид, что боишься герцога Левенштайля, но врать себе самой не получалось. Я снова и снова вспоминала тот момент, когда оказалась с мужем Алиноры наедине. Как он смотрел на меня… Вернее, на свою жену. Ведь он думал, что перед ним – его законная жена. Обманщица, динамщица и просто ведьма. Но взгляд выдавал. Он любил её. Невозможно смотреть так на человека, который внушает только ненависть, или к которому равнодушен…

Вспоминая, как я прикоснулась к его голой груди, я опять прокричалась в подушку. Никакой боли он не причиняет, этот мужчина! Или я – единственная, кто не чувствует боли. А раз не чувствую… То вполне могла бы его поцеловать. И не только поцеловать, между прочим. Мерзавка Алинора на то и рассчитывала.

Но что будет потом? Рано или поздно Ксандр узнает об обмане, и в его копилочку добавится не только врунья-жена, но и врунья-любовница. Сомневаюсь, что ему это понравится. А если узнает про мою болезнь?.. Как Юрка?..

Да и мне не понравится.

Стать тенью герцогини… Не хочу я быть ничьей тенью!

Тут можно было покричать в третий раз, но я ощутила внезапную усталость. И ещё – горечь. Потому что жизнь снова вычеркивала меня. Отодвигала, как ненужную посуду. Что мне остается? Только сыграть роль Алиноры и надеяться, что ведьма не обманет и вернёт меня домой. К моим картинам.

Картины…

Я поняла, что всё равно не усну. Снова оделась, кое-как закрепила шпильками волосы и отправилась искать экономку. Может, удастся найти какое-нибудь дело, чтобы время прошло быстрее. Изюм перебирать или стирать пыль с мебели – я ведь вполне это могу.

Проходя мимо лестницы, ведущей в комнату, где я расположилась со своими красками и холстами, я вдруг увидела на стене дрожащие пятна света – кто-то ходил по верхнему этажу, подсвечивая себе светильником.

Но я же просила слуг не наводить порядок в моей мастерской!

Подобрав юбку, чтобы не наступить на подол, я поднялась по ступеням и убедилась, что дверь в мастерскую и правда была открыта. И кто-то там был.

Я же просила…

Распахнув двери, сначала я никого не увидела и только потом заметила, что у стены на корточках сидит незнакомый мужчина. Держа в одной руке кованый светильник в стеклянной колбе, другой он повернул к себе набросок портрета Ксандра Левенштайля.

Мужчина был так увлечён, разглядывая картину, что не услышал, как я вошла. Он был худощавый, с длинным носом и острыми скулами. От светильника его волосы казались рыжими, как огонь. Одет мужчины был в белую рубашку с тонкими кружевами на вороте и манжетах, и в простую куртку, какую в доме Левенштайлей носили только дворовые слуги.

- Кто вы и что здесь делаете? – спросила я строго, решив, что вряд ли мужчина был вором.

Вор не стал бы забираться в полупустую комнату и перебирать незаконченные картины.

Мужчина вздрогнул от звука моего голоса и чуть не уронил светильник. Тот опасно качнулся, и масло зашипело. На всякий случай я отступила к порогу. Если придётся звать на помощь…

- Уф, вы меня напугали, нежная дама! – рыжий мужчина даже схватился за сердце, показывая, как испуган.

Так как в одной руке он держал светильник, а в другой – картину, жест не слишком удался. Подумав, мужчина поставил на пол светильник и прижал ладонь к сердцу, закатывая глаза. Картину он сунул, между прочим, под мышку. И это не понравилось мне так же, как и нелепая шутка.

- Будьте добры вернуть портрет моего мужа на место, - сказала я ещё строже. – Он ещё не дописан, и масло не высохло.

- Так вы – жена Кс… милорда Левенштайля? – живо спросил мужчина и схватил картину уже обеими руками и продолжая рассматривать портрет. – Это чудесно, миледи, что я, наконец, с вами познакомился, но меня, признаться, больше интересует имя художника.