Жена предателя. Под надзором врага

Глава 1. Я стану королём

Стены нашего фамильного поместья, которые раньше казались мне дворцом не хуже королевского, теперь превратились в темницу.

За дверью спальни слышались тяжелые шаги дежурящих днём и ночью гвардейцев — лязг доспехов напоминал мне о том, что мы больше не хозяева своей жизни. Скорее, политический мусор, который его величество король Луциан выметает перед тем, как навести в Дракхельме порядок.

Я сидела на краю кровати, пока сын лазил по постели, цепляясь за моё плечо. По привычке я пыталась сосчитать шаги стражника: раз, два, три, поворот, и снова чеканка шага… Если бы не тяжесть ограничивающих браслетов на запястьях, я бы, наверное, начала жонглировать подушками, просто чтобы не сойти с ума.

— Мама, почему мы не идем гулять? — Давид, мой младший, заглянул мне в лицо, и я подхватила его на руки.

Он сладко пах овсяным печеньем и детским мылом… единственный чистый запах в этом погрязшем в интригах и жажде власти доме. Я машинально поправила ворот его рубашки, хотя тот и без меня сидел почти ровно, и улыбнулась.

За семнадцать лет брака я научилась улыбаться так, чтобы никто не спрашивал лишнего: ни слуги, ни гости, ни муж, ни дети. Которым совершенно не обязательно было знать, что мама уже третий день считает не только шаги за дверью, но и все возможные способы вытащить их из дома, если всё пойдёт совсем плохо.

— Скоро, малыш. Нужно просто немного подождать.

Мой младший, мой крошка… Ему всего пять, он ещё не понимает, почему мама так застыла, почему за окнами стража, а папа не заходил к нам уже три дня. Он всё ещё ждал, что отец распахнёт дверь, подхватит его на руки и пообещает полёт над городом, как обещал десятки раз и почти всегда забывал.

Браслеты холодили кожу даже в прогретой солнцем комнате, и я легонько встряхнула запястья. Лекари и прежде туманно называли моё состояние редким видом драконьей слабости крови, из-за которой я вечно мёрзла чуть сильнее остальных и утомлялась быстрее, чем предписывал протокол высшего света.

Но сейчас браслеты и вовсе вытягивали из костей последний жар, оставляя внутри тонкую дрожь, которую я уже третий день старательно списывала на усталость.

Дверь распахнулась без стука.

Три, два, один.

Эффектная пауза на пороге. Расправленные плечи. Взгляд коршуна.

А вот и Николас!

Даже под домашним арестом и в шаге от эшафота мой муж умудрялся сохранять вид недооцененного гения: камзол с безупречным золотым шитьем, идеально уложенные назад русые волосы, высокомерно приподнятый подбородок.

Я привычно скользила по нему сдержанным взглядом: яркая оболочка мужчины-дракона, герцога, будущего правителя без сердца и совести, такая резкая мужская красота, от которой у неопытных девиц замирает сердце.

Но я-то теперь уже знала: за этим нет ничего, кроме ледяных амбиций и жажды власти. Ему не нужна ни семья, ни тепло и любовь, ни какая-то радость в жизни, нет — важны только достижения, власть, новые высоты.

— Папа! Папа пришел! — Давид радостно запрыгал на кровати, вырываясь из моих рук. — Папа, возьми меня! Полетели?

Сердце будто ножом полоснуло: дети всё равно тянулись к нему, к человеку, который только что едва не утопил всё королевство в крови, пытаясь устроить государственный переворот.

Николас даже не взглянул на сына. Он заложил руки за спину и уставился на меня своими холодными глазами, как ледники Хальфы, которая я видела с высоты полета.

— Можешь перестать дрожать, Инайя. Всё кончено. Переговоры завершены, мир будет подписан..

Ну что ж. Мы ждали этого дня столько недель после попытки переворота… Значит, наконец закончилась эта утомительная, жестокая война. Настала пора раздавать каждому по заслугам, и у нашей семьи они невелики… скорее даже, губительны.

Я только теперь поняла, что действительно заметно дрожу: мелкое предательское волнение пробегало от запястий выше, к локтям, к плечам. Браслеты сдерживали моё Пламя, но почему-то казалось, что вместе с ним они сдерживают и дыхание.

Я осторожно выдохнула: сейчас я скорее съем собственный шёлковый пояс, чем позволю Николасу заметить мою слабость. Леди не демонстрируют врагам свои недуги.

— И что… что решили? — я осторожно поднялась на ноги. Пол чуть качнулся под ступнями, но я удержалась, потому что падать в обморок при Николасе было бы слишком щедрым подарком его самолюбию. — Тебя… нас казнят?

Но нет, Николас не выглядел как человек, которого готовы убить.

Или он не признался бы в этом до самого конца. Даже на плаху, подозреваю, он поднялся бы с таким видом, будто это вовсе никакая не казнь, так, лёгкая прогулка.

Герцог эн Фирд коротко рассмеялся.

— Казнят? Меня? — он подошел ближе, и я невольно отступила, снова поднимая голову и загораживая собой Давида. — Король слишком слаб, чтобы убить прямого наследника, сына собственной сестры. Я еду в Хальфу. Но не как изгнанник, а как их будущий правитель. Им нужна сильная кровь драконов, и они готовы за неё платить.

Я затаила дыхание. Хальфа... Наши ненавистные соседи и уже много лет зверские враги, край, где драконы — боги, а люди — пыль под их ногами. Работорговцы!

— Я не понимаю… — выдохнула я.