Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 6

Его кожа под пальцами горячая, будто от внутреннего жара, и шероховатая там, где щетина. Скулы резкие, губы изогнуты в едва заметной усмешке, а глаза, хотя я их сейчас не вижу, потому что закрыла веки от греха подальше, словно прожигают меня насквозь. Он не двигается, терпеливо позволяя мне ощупывать его, будто сам испытывает удовольствие от этой игры.

- И что вы «видите»? - его голос звучит ниже, чем прежде, почти интимно.

- Тьму, - гну своё.

- Уверен, за столько лет вы научились читать лица, представляя их себе.

- Тяжело представлять то, чего никогда не видел, - приоткрываю глаза, смотря в пол. – Всё, что мне доступно – контуры, - провожу по его носу, - тепло, - касаюсь лба, - шероховатости, - перехожу к щекам. – Голос и интонации порой говорят куда больше тактильных ощущений.

- И что вы скажете обо мне? - он подаётся ближе, так что дыхание касается моей щеки.

Задерживаю ладонь на его лице чуть дольше, чем должна, и улыбаюсь слабой, почти виноватой улыбкой.

- Вы холодны внутри, - шепчу, - как камень, что лежал в воде слишком долго.

- А снаружи?

- Горите, - пальцы едва касаются его губ, и я чувствую, как они растягиваются в усмешке. Рауттен смеётся негромко, но в этом смехе нет веселья, только сталь. Я интересна ему, это видно, иначе бы он не пришёл сюда. Но кто знает, чем закончится наш разговор.

- Осторожнее, эрдана. В таких играх легко потерять голову.

- Слепые редко играют, - возражаю с мягкой усмешкой, - потому что боятся оступиться. Они больше слушают.

Воздух между нами натянут, как тетива. Слышу, как дышит Зэйд: медленно, размеренно, будто размышляет, что делать со мной дальше. Его пальцы едва заметно касаются моих, словно он проверяет какова будет реакция. И от этого прикосновения по телу разливается холод.

Мне противен этот человек, но вместе с тем я должна выполнить задание. Скорее всего, придётся предложить своё тело взамен на его расположение, но не здесь и сейчас. Это по крайней мере странно по двум пунктам: во-первых, я только что восстала из мёртвых, во-вторых, я - новоиспечённая вдова, которой необходимо заняться организацией похорон.

В Акрионе вдова - это символ утраты и смирения, женщина, которая должна отдать долг памяти мужу и не сметь искать другого покровителя слишком рано. Любая поспешная связь считается почти святотатством: будто сердце ещё хранит тепло одного мужчины, а ты уже открываешь двери другому. Для знати это удар по репутации семьи, для пустогласов - повод шептаться, что вдова бесстыдна и жадна до любовных утех.

Но есть ли мне дело до чужих пересудов, когда в запасе всего лишь два месяца, за которые я должна вернуть артефакт обратно в свой мир?

Комитет рассчитал: именно через шестьдесят четыре дня звёздная конфигурация выровняет разлом в ткани миров, и появится шанс открыть портал обратно. Но это редкое окно: следующего придётся ждать десятилетия, если оно вообще выпадет. И если меня отправили сюда, как бесплотную субстанцию, то таль-13 можно переправить лишь через портал. А каждый из них требует огромных затрат: энергии артефактов, крови или жизни, а иногда и того, и другого. И даже при идеальных условиях щель между мирами держится недолго. Значит, всё должно быть готово в срок. Опоздаю хоть на один день - и останусь в этом мире навсегда, в теле женщины, которое мне не принадлежит.

Вот почему траурные сплетни и косые взгляды для меня ничто. Нет права на годы печали или долгие игры. Лишь шестьдесят четыре дня, чтобы соблазнить или обмануть Рауттена, вырвать у него таль и успеть к назначенному часу.