Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 10

Мы поднимаемся по широкой лестнице, перила которой холодны и гладки, будто отполированы десятками рук. Кто знает, насколько быстро здесь передвигалась Рауна, но мне нельзя смотреть вниз, как мы обычно привыкли, чтобы оценивать высоту и ширину ступеней. Вместо этого блуждаю по потолку, стараясь не задерживаться нигде взглядом.

Комната, о которой говорил дворецкий, разместилась в паре метров от лестницы. Воздух здесь свежее, чем внизу, и до моего лица добирается лёгкий ветерок. Видимо, где-то открыто окно.

Дверь в мои покои открывается с тихим скрипом. И впервые ощущаю пространство, которое принадлежит мне по праву, но которое никогда не видела сама Рауна. Точнее, видеть его она не могла априори, но и находиться здесь ей никто не позволял. Уточнять, где именно была комната хозяйки, не стану. По крайней мере сейчас. Хочу как можно скорее оказаться одна, потому что притворяться оказалось не так-то и просто.

- Как только ванная будет готова, я вернусь за вами, эрдана Рауна, - говорит Огуст, намереваясь оставить нас с Томасом наедине. Но я больше не выдержу ни его присутствия, ни какого-либо другого.

- Разместите моего брата в одной из комнат, пожалуйста, - голос такой слащавый, что следует привыкать к нему. Нет, он красив, но команды им отдавать не выйдет, большой резонанс. Он больше подходит для ангела, которым, по всей видимости, была погибшая девушка. И я прошу себя потерпеть. Хотя лучше такой голос, чем никакого вообще. Чем снова бесчувственность и отсутствие времени в фиере.

- Как прикажете, - отзывается дворецкий, приглашая Томаса на выход, И, как только за ними закрывается дверь, слышу, как он распоряжается, чтобы подготовили апартаменты для его друга, который в скором времени прибудет помогать мне с похоронами, а так же накрыли на стол, потому что он безумно проголодался.

Подбегаю к двери, находя засов, и тут же закрываюсь изнутри. Слепым тоже необходимо личное пространство. Начинаю обследовать комнату, чтобы запомнить, где что лежит.

Спальня большая, с высоким потолком. Воздух пахнет лавандой и сухими розами. Здесь позаботились о том, чтобы не поселилась плесень. И видно, что уборку проводили совсем недавно.

Ткани мягкие, густые: шторы из тяжёлого бархата, покрывало на широкой кровати плотное с вышивкой по краям. Прикасаюсь к нему ладонью: узор вьющийся, витиеватый, словно корни дерева. Закрываю глаза, пытаясь запомнить, как отзывается каждое прикосновение на пальцах. Это может пригодиться в моей «работе». Кто знает, в каком месте окажусь, следует быть готовой ко всему.

Рауна должна была научиться отличать ткани и материалы, узоры и изображения животных. Учитывая, что теперь мне придётся вступать в тесный контакт с наместником, надо схватить хотя бы азы.

У окна стоит кресло с высокой спинкой и столик из тёмного дерева, на котором аккуратно сложены книги. Нарочно открываю их, осознавая, что они созданы для слепых. Только проблема в том, что невозможно выучиться подобной технике, не имея тела. А я получала задание, уже находясь в капсуле, а потому мои навыки лишь теоретические, а не практические. Остаётся надеяться, что проверять в ближайшее время меня никто не будет. Или же придётся сослаться на болезнь, которая нарушает нейронные связи, а вместе с ними и мою память.

Рядом со столом камин, который явно давно не разжигали, но он пахнет пеплом и древесиной. В углу высокий шкаф, и я ощущаю запах мыла и воск, словно мебель здесь чистили, готовили к моему приходу. Только понимаю, что это глупости: тело увезли сегодня хоронить, и уж никак не рассчитывали, что я вернусь. Стало быть, комнату вычищали не для меня? Но для кого?

Пурф никогда не позволял Рауне входить сюда. Хранил комнату пустой. А ведь это и её дом тоже!

Обещаю себе, что в ближайшее время разыщу угол, который занимала она до этого, ведь Огуст отчего-то назвал эту комнату слишком «изнеженными» покоями. Хотя я не различаю здесь ничего помпезного и вычурного. Просто жилое помещение.

Провожу ладонью по подлокотнику кресла, нахожу шёлковую подушку и зеваю. В последний раз усталость и желание поспать ощущала тридцать лет назад. По телу приятной волной проходит нега, как только ложусь на кровать, и, закрыв глаза, ощущая себя снова в фиере. В животе призывно урчит, напоминая о такой детали, как голод.

Тут же открываю веки, проверяя, что новая жизнь мне не кажется, и улыбаюсь. Не думала, что стану скучать спазмам в кишках, но да, я рада их приветствовать, и во рту появляется слюна, предвкушая еду.

Я снова жива, пусть ненадолго, но следует взять от задания максимум удовольствий.