Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 13

Теперь я могу полагаться лишь на слух, обоняние и осязание, по крайней мере в ближайшие пару часов, пока идём «маскарад». В детстве играли в «темноту». Водящему завязывали глаза, и он должен был искать в небольшом помещении остальных. Игра продолжалась, пока он не дотронется до самого нерасторопного, и все старались подглядеть снизу, чтобы увидеть чьи-то ноги.

Сумрак дома не позволяет различить ровным счётом ничего сквозь миллиметровую щёлку снизу. И я полагаюсь лишь на служанку, которая подсказывает мне про пороги, двери и ширину входа.

Когда добираемся до стола, и мне помогают сесть, испытываю облегчение, что мир больше не качается, и подо мной статичная опора. Руки касаются стола, нащупывают тарелку, и прихожу в ужас от того, как стану есть. Одно дело донести до рта бутерброд, и совсем другое зачерпнуть сперва что-то с тарелки, а затем отправить это по назначению. Мозг постоянно будет сигнализировать об опасности, не зная, что именно пытается съесть рот. Полагаюсь на то, что Малайя всё же будет со мной рядом.

- Огуст, там пришли, - слышу чей-то голос слева. Наверное, слуги.

- Это, должно быть, Мортен, - радостный голос брата, и тут же приказ. – Принесите ещё одни приборы.

Удаляющиеся шаги и нависшая тишина. Безумно хочется сорвать маску, но предполагаю, что здесь несколько прислужников, Малайя и врач.

- Подскажите, лекарь, вы здесь? – задаю вопрос, напрягая слух.

- Да, эрдана. Сижу напротив вас в полуторе метров. Благодарю за то, что позволяете разделить с вами обед.

- Надеюсь, вы не пойдёте на поводу у моего брата, который явно перегибает палку со своей ролью в моей жизни.

- Я всегда был верен роду Хэствудов. Теперь вы одна из них. Увы, эрд Пруф не оставил после себя наследников. Точнее, - он делает паузу, - тех, кого бы он признал.

Выходит, всё же где-то есть маленькие Пруфики, которые и знать не знают о том, кто их настоящий отец. Странно, что старик не озаботился тем, кому отойдёт имение и всё остальное в случае его кончины.

У входа в столовую раздаются звуки жёсткого дыхания. Как если бы кто-то бежал настолько быстро и долго, что боялся не успеть.

- Эрдана Рауна, - звучит низкий чужой голос, а воображение рисует упитанного большого мужчину, который вытирает пот со лба. Конечно, я не вижу того, кто ко мне обращается, но кто сказал, что не могу его представлять? – Меня зовут Ульдин Жожер. Я поверенный вашего мужа, и хотел бы переговорить с вами наедине.

- Сестра, - тут же раздаётся голос Томаса. – Я провожу тебя в кабинет и останусь, чтобы видеть, что зачитает этот человек.

- Я бы хотел переговорить с эрданой с глазу на глаз.

- О каких глазах речь, поверенный, если моя сестра слепа?

Хорошо хоть не добавляет, как крот.

- С этих пор её интересы стану представлять я или мой друг, который появится здесь с минуты на минуту.

- Но…, - пытается возразить Ульдин.

- Никаких «но»! – перебивает его Томас, который мне уже изрядно надоел.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - приглашаю гостя к столу и показываю рукой в неизвестном направлении. – Надеюсь, у вас есть полчаса, потому что я невыносимо голодна.

Слышу по кряхтению, что у Жожера нет сильного желания оставаться здесь дольше положенного, но от соглашается.

- Конечно, эрдана, сочту за честь.

Звук передвижения стульев, сопение, шелест бумаг, и слуги начинают, наконец-то, подавать блюда.

Первым чувствую хлеб: он тёплый, пахнет дрожжами, будто только что вынули из печи. За ним терпкий, чуть сладкий аромат запечённого мяса с пряностями, где доминирует розмарин. Сбоку что-то кислое, острое: возможно, маринованные овощи. А ещё сливочная волна тянется от блюда с соусом, густым, жирным, обещающим тепло.

Звуки дополняют картину: тонкий звон ножа о фарфор, мягкий плеск жидкости, наливаемой в кубок. Чуть дальше шорох ткани, это кто-то устраивается за столом.

Тянусь к первому блюду, позволяю пальцам скользить по краю тарелки, ощущая её округлость. Ложка встречает густоту супа, и я подношу его ко рту, вслушиваясь, как тихо остывает пар на губах. Обжигаюсь, но определяю вектор правильно. А это не так уж и сложно оказывается. Вкус насыщенный, мясной, и суп отзывается в желудке сладким спазмом.

Есть вслепую - значит слушать, как хрустят хрящи между зубами, как нож режет хрусткую корку хлеба, как драконий янтарь оставляет долгое послевкусие во рту, обжигая горло. С каждым глотком оживает тело, и вместе с ним память о том, что значит быть живой.

Я улыбаюсь, даже не пытаясь скрыть этого. Впервые за тридцать лет мне вкусно.