Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 18

Двор перед Ашфорном вибрирует от шагов, голосов и стука копыт. С некоторых пор уши не только, чтобы слышать, но и «видеть». Ловить каждый звук, преобразуя его в образ. Не представляю, как бедная девочка все эти годы жила во тьме, не имея друзей и близких, которые бы о ней заботились. Пока что наблюдаю лишь акул и стервятников, что норовят растерзать её из-за свалившегося на голову богатства.

Опираюсь на руку Мортена, ожидая, когда человек выйдет из экипажа. Говорить с Ольмой стану наедине, вернее, в присутствии служанки, которая будет присматривать за посетительницей.

- Жожер здесь? – интересуюсь у Брэйна. Следует полагать, что он тоже прибудет, дабы поддержать эту женщину. Что-то он слишком радеет за её благополучие.

- Нет, - спокойный ответ.

Наверное, в карете. Но я ошибаюсь насчёт визитёра, это не Ольма.

- Здравствуй, дорогая, - незнакомый холодный по тембру голос. – Как только я узнал о случившемся, бросил все дела и примчался сюда, чтобы поддержать тебя, моё дитя.

Дитя? Никак батюшка приехал? Не на похороны собственной дочери, на которую ему было глубоко плевать, а поддержать разбогатевшую внезапно вдову? Гиены собираются вокруг слепой родственницы, чтобы терзать её. Кажется, у меня для них плохая новость.

- Брун Насторн, ваш отец, - шепчет Мортен негромко, подтверждая мои предположения.

- Как ты, Рауна? – тот же голос, в котором на сей раз слышна забота. Если бы я не понимала, кто передо мной, решила бы, что этот человек любит свою дочь. Но всё игра, лишь игра.

- Благодарю, в порядке. Но не стоило ради меня так утруждаться, право. Я ведь просто-напросто почти умерла, это мелочи, отец, - говорю елейным голосом, а рядом Мортен пытается скрыть усмешку. Это понимаю по внезапному кашлю, который звучит вместе со смехом.

Я унизила Насторна, но раскрывать объятья тем, кто предаст, как только будет выгодно, - не стану. Пусть знают, что прежней Рауны больше нет. Теперь лишь та, что сумеет за себя постоять. И за этот короткий срок следует найти тех, кто действительно достоин распоряжаться деньгами старого эрда, потому что, как только моя миссия завершится, в этом мире Руана перестанет существовать.

Мне, конечно, должно быть всё равно, но я за справедливость.

- Смерть - часть деловой жизни, - отвечает он. – И я рад, что ты жива. Приехал почтить уход твоего мужа, как всякий порядочный человек и глава семьи, обязан исполнить долг. Сострадание - это не только слёзы. Следует обеспечить порядок, уладить вопросы касательно бумаг, помочь тебе разобраться в делах и здоровье.

- Когда вы продавали дочь, отец, вас не очень сильно заботило моё здоровье.

Уверена, что ему хочется вцепиться в моё горло и душить: долго и мучительно. Но Насторн сдерживается.

- Ты придаёшь неверный смысл старым решениям, - говорит, как учитель, читающий нотацию. – Я много раз говорил, чем обосновал этот нелёгкий выбор. И тяжесть терзала моё отцовское сердце. Тогда были другие обстоятельства. Я поступил так, как считал нужным ради блага всех. Финансы, связи, возможности. И ты должна быть мне благодарна за это, потому что сейчас ты не просто девчонка, что ничего не сто’ит. Ты – эрдана Хэствуд благодаря мне.

Надо же, как всё можно выкрутить.

- Вы продали дочь, а теперь говорите, что это был ваш коварный план для её блага? – подаёт голос Мортен, беря меня за ладонь и пожимая её, чтобы я понимала: он на моей стороне.

Но это как лани стоять между львом и леопардом, что выясняют отношения. Они не защищают, а лишь устраивают соперничество, кому из них достанусь я.

- Передавай привет матери, Мортен. Говорят, ей привезли новых девушек для увеселений, - не остаётся в долгу Брун, а я внутренне смеюсь. Скелеты с грохотом сыплются из обоих шкафов.

- Не слушайте его, Рауна. Давно известно: сплетники что только не придумают, лишь бы опорочить честь доброй женщины, бросившей вызов чиновникам.

- И отчего-то именно твоей матери, да, Мортен? – не унимается «отец».

Вынимаю руку из-под чужого локтя.

- Малайя, - зову служанку, и тут же ласковые ладони трогают мои пальцы. – Проводи меня в комнату, не хочу мешать этим господам обливать друг друга грязью.

- Рауна, это ложь. Вы – умная женщина, неужели поверите этому человеку? – бубнит Мортен у самого уха.

- Я – отец, щенок! – рычит тот. – И имею куда больше прав говорить со своей дочерью, нежели ты.

Сжимаю руку служанки, и она делает несколько шагов вперёд, понимая мой жест, но в этот момент снова раздаются звуки приближающегося экипажа. И где я так нагрешила? Снова гости?

На этот раз из него выбирается Ольма Шендрос и мальчик лет десяти. Об этом мне докладывает Малайя.