Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 22

Похороны наконец-то завершились, но я узнала о своей персоне много всего. Правда, почти никто не жалел меня, наоборот, люди зло отзывались о случившемся, решая, что причина всех несчастия – я. Брун Насторн огрызался, пытаясь защитить мою честь. Жаль, что спустя столько лет. Мортен норовил поддержать, предлагая не обращать внимания на все толки. Потому что людям только дай волю – они будут перемывать кости каждому.

Всё это напоминало торговую ярмарку скорби: каждый пришёл, чтобы показать своё лицо и оценить моё.

Люди медленно расходятся. Кто-то к экипажам, кто-то к разговору в стороне, кто-то ко мне, чтобы изобразить сочувствие и поинтересоваться о том, кто же эта женщина, что прибыла со мной.

- Любовница моего мужа, - спокойно отвечаю, и новый всплеск перешёптываний разносится по округе. Мне это даже на руку, потому что я не намерена строить из себя убитую горем вдову. Мне следует как можно быстрее приступить к заигрываниям с великим наместником, чтобы подобраться поближе к артефакту. Ведь дело в том, что он не просто вещь. Нет, я не о Зэйде. Я о тале-13. Он – хранитель своего хозяина и так просто в руки не дастся.

Можно заплатить разбойникам и напасть на Рауттена, но что дальше? Разорвать эту связь так просто не выйдет. К тому же наместник убедит грабителей не делать того, что они делают. И проблема в том, что он сам должен отдать таль. Продать или дать. Например, как любимой женщине.

Но шестьдесят четыре дня!

- Зачем вы это сделали? – интересуется поверенный, когда вновь оказываемся в карете. – Ольма не любовница!

- Простите, не знала, что это тайна, - говорю спокойно, смотря на безразличное лицо женщины. Наверное, сейчас я мщу таким, как она от лица таких, как я. Потому что однажды и сама была предана мужчиной.

Ольма очень неплохо держится, и я даже начинаю уважать её за то, что она выглядит вполне миролюбиво и куда выше подковерных игр.

Когда мы возвращаемся в Ашфорн, небо затянуто серым, и воздух кажется тяжелее, чем утром. Я мечтаю только о тишине и крепком запоре на двери, но Жожер, конечно же, не даёт мне воплотить надежды в реальность.

- Эрдана, - догоняет у лестницы, вцепившись в папку, будто в спасение, хотя участвовать в забеге со слепой – занятие не из благородных. - Пришло время поговорить.

Я вздыхаю.

- Надеялась, вы проявите хоть немного приличия и дадите вдове отдохнуть.

- Этот разговор был бы неприятен при любых обстоятельствах, - сухо отвечает он. - Но его нельзя откладывать.

- Позвольте, эрдана, я выгоню этого человека, - предлагает Огуст, но я лишь качаю головой. Поверенный прав, разговора не избежать, и чем быстрее мы разберёмся, тем лучше.

- Принеси нам чаю в кабинет, Огуст, - прошу, и Малайя ведёт меня по коридору к нужной двери.

Снова сажусь в кресло напротив тяжёлого стола, к которому привык сам эрд. По одну сторону я и Малайя, по другую - Жожер и Ольма Шендрос. Мальчишку забрала одна из служанок, отправившись с ним на кухню, чтобы налить тёплого молока. Всё же погода мерзкая и хочется согреться.

Ольма выглядит измученной, но собранной: тёмное платье, аккуратная причёска, в глазах сухая решимость. Жожер нервничает. Бумаги в его руках шуршат, как крылья пойманной птицы.

- Я, - начинает он, делая вид, будто ищет нужный лист, - должен изложить обстоятельства, при которых эрд Пурф вёл некоторые дела, касающиеся тианы Шендрос.

- О, разумеется. Обстоятельства - это важно, - говорю с лёгкой усмешкой. - Особенно когда за ними прячут обещания. Она обещала вам деньги? – намекаю на Ольму.

Его голова поднимается рывком.

- Простите?

- Деньги, Жожер. Поэтому, ещё не успел остыть труп эрда, как вы спешите заполнить бумаги.

На его лбу появляется испарина. Он достаёт носовой платок и вытирает лоб, потом шею, потом, заметив, что Малайя наблюдает за ним слишком внимательно, грозит ей кулаком, чтобы она не смела докладывать.

- Если вам душно, поверенный, могу открыть окно, - не остаётся она в долгу.

- Я лишь пытаюсь выполнить волю своего покойного друга, - берёт он себя в руки. - Эрд хотел, проявить доброту к Бердону. У мальчика нет ни имущества, ни официального статуса, но он Хэствуд по крови.

- Мы просто уедем, Жожер, - вмешивается Ольма глухо, почти с вызовом, чувствуя, что я останусь глуха к их мольбам. - Ничего страшного. Жили так много лет - и дальше проживём. Не стоит требовать от эрданы то, чего она делать не должна.

- Но как же человечность? – не унимается Жожер.

Она поднимается, и я слышу шелест её платья.

- Оставьте её, Ульдин. Я не желаю брать измором Рауну Хэствуд. Наверное, будь я на её месте, поступила бы так же. Нельзя требовать от той, что ни разу не видела нас, - она говорит, но тут же поправляется, - ни разу не слышала о нас, выполнить обещание, данное супругом. С вашего позволения мы отдохнём сегодня в Ашфорне, а завтра отбудем обратно и больше не потревожим.

- Сядьте, - говорю ровно, не повышая голоса.

Пауза. Потом звук ткани снова, и Ольма опускается обратно.