Жена с изъяном. Хозяйка антикварной лавки

Глава 29

За ужином нас трое: я, Ольма и Бердон. Удивительно, но теперь смотрю на гостью другими глазами, и она не кажется мне высокомерной и злой, как прежде.

- У вас красивые очки, - говорит мальчик. - Они блестят.

- Спасибо, - киваю, скашивая на него глаза, но не поворачиваю головы. - Мне говорили, что они отражают свет.

- А глаза под ними тоже блестят?

Вилка звенит, когда Ольма роняет её.

-Бердон! – делает ему замечание. - Не задавай подобных вопросов.

- Всё в порядке, - говорю спокойно. - Он просто любопытен. И это хорошее качество.

- Не всегда, - сухо отзывается Ольма. – Многие примут это за бестактность.

- Возможно, но я не сержусь, особенно когда любопытство связано с тем, что спрятано, - добавляю тихо. – К тому же мы без пяти минуты родственники.

- А если вы не видите, как узнаёте, что кто-то говорит правду? – задаёт новый провокационный вопрос мальчик, и Ольма намерена вмешаться, но я поднимаю руку, останавливая её. У меня созрел план, и мальчишка в нём – центральное звено. Потому мне следует с ним наладить контакт.

- Ты знаешь, что у всего есть запах? Так вот, правда и ложь тоже пахнут по-особенному.

- Серьёзно? – принимает он всё на веру. - Чем?

- Правда пахнет жасмином и свежестью, а вот ложь – грозой и металлом.

Он замолкает, и я вижу, как он начинает принюхиваться, будто и впрямь может что-то уловить.

- Хочешь, поиграем? – предлагаю. – Скажи мне что-то, и я попытаюсь определить: обманываешь ты меня или нет.

- Эрдана Рауна, если Бердон вам надоедает…, - решает вмешаться Ольма, по которой видно, что она из тех, кто любит держать дистанцию и уважает границы других людей.

- Нет-нет, что вы, мне не помешает поиграть, - улыбаюсь от чистого сердца. Они мне действительно нравятся.

Сперва казалось, что приедет избалованный мальчишка, который станет вечно капризничать и канючить, а мать будет искать, чем бы поживиться в доме. Но ожидание и реальность не имеют между собой ничего общего. И я уверяюсь, что на старость лет Пурф намерен был сделать хоть одно доброе дело.

- Я владею магией огня, - говорит ребёнок, ожидая от меня вердикта, и я смотрю на его лицо. Не берусь говорить точно, но такое чувство, что он сочиняет.

- Это ложь. Угадала?

- Да, - удивлённо выпаливает.

- Давай ещё.

- Я боюсь темноты, - немного помедлив, выдаёт он и тут же поджимает губы, будто сказал не то.

- Это правда.

Бердон шумно выдыхает, для него это что-то нереальное. А я не встречала ни одного ребёнка, который темноты не боится.

- Ещё, - просит он.

- Вперёд.

- Я люблю сладкое больше, чем мясо, - несмело.

- Правда.

- Бердон, нам пора заниматься. Не утомляй эрдану Рауну.

- Ну мам, с ней весело.

- Приятно это слышать, - отзываюсь.

- Последний вопрос, хорошо? – спрашивает он у матери.

- Ладно, - соглашается Ольма, и тут же замирает и бледнеет, потому что, кажется, что сын вытащил на поверхность её тайну.

- Мама плачет по ночам из-за дяди Жерфоста.

Ольма поднимается с места, нарушая игру, и по её лицу я вижу, что это правда.

- Бердон, поблагодари радушную хозяйку за сытный ужин.

- Но мы не доиграли.

- Поблагодари, - повторяет она сквозь зубы.

- Это ложь, - говорю не то, что думаю, дабы не топить в неловкости Шендрос.

- А вот и нет, - радуется маленький предатель, который и не понял, что так нельзя было поступать.

- Никогда не встречала человека с таким смешным именем, - пытаюсь сбить напряжение, висящее в воздухе. – Ты его точно придумал, Бернон.

- Нет же.

- Я тебе не верю, - журю его весёлым голосом. А на лице Ольмы -некоторое облегчение, словно она всё поняла.

- Скажи, Бердон, а тебе нравятся старинные вещи? – перехожу к тому, что интересно мне.

- Очень.

- Не хотел бы ты проехаться со мной в антикварную лавку своего отца?

- Мам, пожалуйста, поедем.

А вот Ольма мне будет мешать. Одно дело придумать что-то для ребёнка, и совсем другое для его матери. Но в голову ничего дельного не приходит.

- Я могу поехать с вами? – интересуется она.

Ну не откажу я ей на ровном месте? Хотя… Хотя это всё же можно обыграть.

- Скажите мне правду, Ольма. Бернон действительно сын Пурфа Хэствуда?

Она не сразу реагирует, хмурит брови, словно просчитывает ходы, как в шахматах, пытаясь понять, что я замыслила.

- Да, это так, - наконец, отвечает.