Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье

ГЛАВА 18. Незваный жених и весна в малом павильоне

Когда Натали вышла вслед за Полем в коридор, она уже почти справилась с внутренней дрожью после их бурной партии в лото. Она шла, погружённая в свои мысли, как вдруг где-то впереди послышались голоса.

— Не глупи, я тебе дело говорю, — произнёс мужской голос, глуховатый и раздражённый. — Хватит прятаться ото всех.

— Я не прячусь, — отчеканил женский голос. — Я просто не хочу больше встречаться с вами.

Натали замедлила шаг. Голос был знаком. Очень.

Колетт. Их энергичная, старательная горничная, которая только-только начала приходить в себя после истории с увольнением из таверны и слухами о воровстве.

Второй голос… он тоже показался Натали знакомым.

— Почтальон Жерар, — прошептала она Полю, который тоже инстинктивно замедлил шаг.

— Ты должна показываться на людях! — не унимался почтальон. — И если появишься вместе со мной — это будет солидно. Фестиваль цветов — самый подходящий повод. Все решат, что раз уж я тебя не чураюсь и проявил снисхождение простить и возобновить отношения, то, значит, вся эта болтовня про тебя — враньё.

— Когда-то, — тихо и напряжённо ответила Колетт, — мне было важно, что обо мне думают люди. Но ещё важнее было, что думаете вы. А теперь… теперь я справлюсь сама. Хозяева Вальмонта поверили в меня, дали шанс. Я не подведу.

— Ах вот как! — в голосе Жерара зазвенела злость. — Никогда не замечал в тебе такого упрямства. Ты должна спасибо мне сказать. Я ведь позор из-за тебя пережил, а теперь великодушно протягиваю руку, а ты… Да ты будешь последней дурёхой, если не согласишься пойти со мной на фестиваль!

— Отпустите немедленно!

Последняя фраза Колетт прозвучала громче прежнего. Натали с Полем переглянулись и резко свернули в боковой коридор.

Увиденное там заставило Натали сжать кулаки.

Почтальон стоял, схватив Колетт за запястье, и она пыталась вырваться. Лицо её пылало, глаза блестели — смесь страха, стыда и гнева. Как только он увидел Натали и Поля, моментально отпустил её руку и выпрямился, словно собирался сделать торжественное заявление в префектуре.

— Месье, мадам, — с преувеличенным достоинством поклонился он. — Позвольте вручить вам письмо от самого городского головы Хельбрука. Высочайшее личное приглашение на фестиваль цветов.

Он достал из сумки большой кремовый конверт с золотым гербом и церемонно передал его Полю.

— Кроме того, — продолжил почтальон, делая шаг назад и расправляя плечи, — пользуясь случаем, прошу вашего позволения отпустить на фестиваль горничную, мою невесту, которую я имел честь пригласить сопровождать меня на праздник.

Натали чуть не поперхнулась воздухом. Невесту?! После всего, что он ей устроил?! После того, как отвернулся от неё, едва услышал первые сплетни?!

Натали уже собиралась высказать всё, что думает о таком женихе, но Поль её опередил. Его голос прозвучал вежливо, но с металлическими нотками:

— Колетт, разумеется, поедет на фестиваль. Но сопровождать её будет тот, к кому она проявит благосклонность. И, как мне показалось, это… отнюдь не вы.

Выражение лица почтальона стало таким кислым, что у Натали в голове невольно всплыло слово “уксус”.

— Благодарю вас за доставку, — продолжил Поль, делая лёгкий шаг в сторону, словно указывая на выход. — Не смею вас больше задерживать.

Почтальон побледнел, стиснул губы, кивнул и быстро ретировался, едва заставив себя попрощаться.

Колетт, вся горящая от волнения и смущения, сделала неловкий реверанс.

— Простите, сударь, сударыня… я не хотела… Я… позвольте поблагодарить…

— Тебе не за что извиняться, — поспешила успокоить её Натали.

Колетт робко улыбнулась:

— Я… я тогда пойду… в малом зале… ещё не натёрты полы…

И она умчалась так стремительно, что её подол затрепетал, как парус.

Поль проводил её взглядом и с лёгкой усмешкой принялся распечатывать конверт:

— Что ж, посмотрим, чем нас порадует мэрия.

Он вынул лист и развернул его так, чтобы и Натали могла видеть. Бумага была толстая, тиснёная золотом, а почерк — церемонный с аккуратными завитушками.

“Глубокоуважаемые месье и мадам ван-Эльст,

Имею честь от имени городского совета пригласить вас на восемьдесят седьмой юбилейный фестиваль цветов, традиционно озаряющий в конце весны наш славный город лучами культуры, красоты и благоухания…”

— “Юбилейный” восемьдесят седьмой? — усмехнулся Поль.

Натали тоже показалась забавной эта неувязка, но её глаза уже бежали по тексту дальше.

“В программе:

— выставка цветов от лучших домов королевства,

— народные гуляния с аттракционами, плясками и комедийными интерлюдиями,

— бесплатная раздача знаменитых хельбрукских пончиков (ещё тёплых!),

— и, разумеется, костюмированный бал в городском театре.

Убеждён, что столь уважаемая семья, как ван-Эльст, представит для выставки цветов лучшие образцы, как это всегда бывало в годы процветания Вальмонта. Спешу уведомить, что малый павильон №2 (целиком!) уже отведён для ваших экспонатов.

Дополнительно сообщаю: учреждены два приза-сюрприза, кои с восторгом вручит сам городской голова: один за лучший экспонат выставки, другой — за самый блистательный костюм бала.

С нетерпением ожидаем вашего прибытия. Это приглашение также распространяется и на гостей вашего замечательного поместья.

С уважением и благорасположением,

Аристид Бужоне,

Городской голова Хельбрука,

Страж общественного вкуса и верный слуга весеннего вдохновения”.

Убедившись, что Натали уже закончила чтение, Поль, сдвинув брови в игривом драматизме, торжественно провозгласил:

— Придётся участвовать. Во всём. И в выставке, и в балах. Иначе все решат, что наш брак — бутафория.

Натали не собиралась возражать. Она ещё никогда не бывала на костюмированных праздниках. В ней разгоралось лёгкое, почти детское волнение. Балы, наряды, цветы, пончики, аттракционы… Пожалуй, даже общество Поля можно будет стерпеть ради этого праздника. Тем более, что там будет полно людей, и данное ею себе обещание не оставаться с ним наедине нарушено не будет.