Жена северного князя

Глава 19

Быстро выехать у нас не получилось. Бросить всё и в одном исподнем бежать в сторону шверийской границы я не хотела, поэтому пара часов ушла на то, чтобы собраться.

Когда я вышла из терема, отряд хирдманов уже стоял возле закрытых ворот, с факелами, в полном боевом облачении, и с оружием в руках.

Я подошла к воротам.

— Открывай, — сказала стоявшим на воротах стражникам.

Один из них вроде бы дёрнулся, но старший десятник дружины остановил его, я почувствовала, как у меня за спиной встал Ругенвальд, потому что от него тут же прозвучало:

— Скажите только слово, ваше высочество, и я открою эти ворота.

Но ведь и хирдманы были моими людьми, и те, кто стоял на воротах, тоже были моими, поэтому крови я не хотела.

— Почему ворота не открываешь? — спросила я десятника.

— Так распоряжение было, — замялся мужчина, —от боярина Остромира, что никого не выпускать, стало быть.

«Ага, — подумала я. — Значит, предполагали они, что узнаю я о том чёрном деле, что они задумали».

— Я не хочу крови, открой ворота и я уеду, потому как, если не откроешь, я всё равно уеду, не поднимешь же ты руку на свою княгиню? — сказала я.

Вдруг из-за спины раздался знакомый низкий голос:

— Открывай, десятник!

Это был Будай, кормилец* князя.

(*наставник)

Десятник всё ещё колебался, тогда Будай добавил:

— Открывай, говорю! Я сам с боярином обсужу.

Десятник пошёл открывать ворота.

— Пошто бежишь, княженка? — спросил меня Будай.

— Я не бегу, это временное отступление, — сказала я ему, подумав, что, кто как не бывший воин может понять про тактическое отступление, и добавила, — не хочу, чтобы со мной несправедливо поступили, а защитить себя тут я не смогу, потому что кровь проливать не хочу.

— Куда едешь княженка? — спросила Будай.

—В Приладожье поеду, и ежели у тебя есть связь с князем Яромиром, то так ему и передай, что княгиня его поехала наследство своё проверить, и, по надобности, хозяйство там поправить.

— А что же сама не напишешь?

— Сама тоже напишу, но тебя-то он дольше знает, поэтому и прошу, — я очень хорошо понимала, что Ольгерда не применит князю Яромиру написать, да всё в своих красках пересказать, поэтому поддержка Будая была мне важна.

— Может, и верно, — сказал Будай.

На этом мы с ним разговор закончили, а, к тому моменту и ворота распахнулись, и я заметила, что хирдманы выстроились таким образом, чтобы их уже нельзя было закрыть.

Я оглянулась на терем, и мне показалось, что в окнах, с той стороны, где были покои княгини Ольгерды, кто-то стоит и смотрит, и я рукой махнула. Даже если её там и не было, лишним не будет.

Больше никто нас не задерживал. И даже погоню за нами не отправили, хотя мы, на всякий случай, несколько часов гнали лошадей без перерыва, не останавливаясь.

«Неужели я поступила неправильно?» — мучила я себя мыслями. — «А вдруг я дала повод Ольгерде? Напишет она Яромиру, что я сбежала, потому что шпионка. Поэтому и не догоняют, что радуются, что я сама себе яму вырыла».

Но потом я решила эти мысли дальше не развивать, успокоила себя тем, что Приладожье теперь тоже княжеская территория, относится к Северному княжеству, и, если я там немного поживу, то ничего страшного не случится.

***

В этот раз дорога далась мне тяжело. Видимо, потому что в тот раз, когда я только ехала на свадьбу, это была моя первая неделя в этом мире, и я от «радости» особо неудобств не замечала. А в этот раз три дня в пути вымотали меня настолько, что, когда оставалось совсем немного, мне казалось, что затекли не только ноги, но и всё остальное, и спина, и руки, и даже голова, так меня раздражала эта бесконечная белая заснеженная пустыня!

А вот Ругенвальд, наоборот, радовался:

— Душно там в тереме было, развернуться негде, а здесь, красота.

Он в основном верхом ехал, я, говорят, тоже умела, но это Ингирра умела, а я опасалась, но решила, что как приеду в Приладожье начну пробовать.

А когда неожиданно мы выехали на высокий берег, под которым лежало замёрзшее озеро, а на дальних берегах озера стоял огромный лес, то у меня усталость от дороги вмиг прошла.

Потому что именно в этот момент я поняла, что сделала всё правильно.

* * *

Приладожье было приграничным городом, и город носил название Альдейборг, и, по сути — это был один город и прилегающие к нему поселения, и, как и у всякого приграничного города в нём была крепость, но крепость этого города отличало то, что она была полуразрушенная.

Мы в город въехали после полудня, проехались по узким улочкам, разглядывая, плотно поставленные дома, проехали мимо торговой площади, где стояли построенные торговые ряды, мимо порта, и добрались до крепости. Когда мы её увидели, то стало ясно, что жить в ней нельзя.