Жена северного князя

Глава 26

Дружину, которую собрал Будай, я отправила в Вышгород, в надежде, что родных боярина Косты из города выпустят, а дружина Будая только сопроводит их в Приладожье.

Что произойдёт, если вдруг Ольгерда решит не выпускать родню сбежавшего боярина, я себе слабо представляла. Но, прежде чем Будая отправить, договорились с ним, чтобы в конфликт дружинники не вступали.

Коста Коснятин смотрел на меня страшными глазами, но я ничего не могла я ему пообещать, тут пока не от меня всё зависело.

А сегодня утром с Ругенвальдом разговор был.

— Ваше высочество, — он упорно не называл меня княгиней, и я уже устала его поправлять, но пока мы наедине я ему прощала. — Вы бы батюшке своему написали, что вы здесь в Альдейборге, потому как вы от него не так далеко, а может, и поддержка вам какая понадобится.

И мне, если честно, захотелось прямо расцеловать Ругенвальда за эту идею.

Поддержку мне пока, может, и не стоило у короля Шверии просить, да и встречаться с батюшкой я пока не хотела, всё же он дочь свою знал. И то, что теперь уже это не совсем она, сможет, наверное, легко определить.

Поэтому я по-другому подумала, что мне к моему двору в Приладожье учёные люди понадобятся, да помощники. А ещё не отказалась бы я усилить хирд Ругенвальда, потому что пока у меня дружина маловата.

Мелькнула мысль, что снова может Ольгерда на этом сыграть, что, мол, шверийская принцесса снова шпионит в пользу своего королевства.

И тогда я решила посоветоваться с Будаем, когда тот вернётся из Вышгорода.

Будай со своей дружиной и целым караваном родни боярина Косты вернулся через неделю. По моим расчётам, если бы они задержались в Вышгороде, это заняло бы не меньше десяти дней.

Значит Ольгерда не чинила им никаких препятствий.

Будай сразу же пришёл ко мне на доклад. Рассказал, что караван такой большой получился потому, что не только ближайшая родня боярина Косты прибыла, но и дальняя его родня. И ещё два захудалых рода решились покинуть Вышгород и пристроиться ко двору княгини Инги.

— А что за рода такие? — спросила я.

Будай рассказал, что это два рода, род боярина Михаила Бутурлина и Ваньки Головина.

Я сразу и спросила у Будая:

— А почему они вдруг решили покинуть богатый Вышгород и отправиться ко мне сюда?

— Ну, Бутурлины сразу не ко двору пришлись Ольгерде. А Ванька Головин сразу после женитьбы своей в опалу попал, потому как отказался, чтоб супруга его при дворе Ольгерды служила. Так и прозябают они на окраине Вышгорода.

И посчитали Бутурлины и Головины, что коли поддержат они законную супругу князя своего, в том и будет верная служба.

Я-то в целом была с этим согласна. И фамилии бояр были такие, что что-то в моей памяти на них отзывалось. Вероятно, даже сейчас я наблюдаю появление основателей этих родов, но всё равно спрашивала, чтобы понимать их мотивацию.

— Да ты сама с ними поговори, княженка — сказал Будай. — Вопросы позадавай, я же вижу, что людей ты умеешь чувствовать, вот своё мнение и составишь.

— Хорошо, Будай, спасибо, что выполнил то, что пообещал. Привёз семью боярина Косты. А у меня к тебе ещё один вопрос. Хочу письмо написать батюшке своему, шверийскому королю. Теперь уже настоящее. А не то, которое Ольгерда всем показывала.

Я говорила, и сама наблюдала за реакцией Будая. Ничего, кроме заинтересованности в том, что я скажу, пока видно не было.

— А в письме том, Будай, хочу рассказать батюшке, где я сейчас, что я делаю. Чтобы ты посоветовал? Я вот ещё хирд у него хотела попросить, потому как сейчас у меня только Ругенвальд. А ну как нам больше людей понадобится?

— Я тебе, княженка, — сказал Будай, — отдельный хирд просить не советую, только, если собственную охрану усилить хочешь. А вот что посоветую, так это, если получится у тебя, заключи договор с Олафом Светлым на долгие годы, на мир и поддержку. Может, когда Яромир вернётся с границы, а ты ему подарок преподнесёшь.

«Ох, непрост княжеский кормилец», — подумала я. — «Такие советы государственные давать!»

Я, признаться, и сама об этом думала. Не знаю пока, правда, как отец княгини Ольгерды на это отреагирует. Но не спросишь — не узнаешь.

А у меня вопрос такой возник:

— А эти бояре, Бутурлины и Головины, в княжескую дружину не входят что ли?

— Как не входят? Входят, — ответил Будай. — Но князь только одну дружину с собой взял.

— Знаешь, Будай, а почему получается так, что половина дружины сидит в Вышгороде, князь с одной дружиной мечется между столицей и границами?

— Так ведь войско княжеское большое, а там проблема маленькая. Вот он всех с собой и не берёт.

— А скажи, Будай, а почему князь всё время по разным границам ездит? Ведь я верно поняла, что он даже до того, как женился, тоже в разъездах был, возле Ольгерды не сидел?

— Верно, не сидел, аки коршун границы княжества стережёт, сейчас я тебе покажу, княженка.

И Будай принёс мне карту.

Посмотрела я на эту карту, и, хотя я ни разу не военачальник, но я же эту карту видела, только тогда, когда на ней уже много городов было построено. И в принципе из курса средней школы было понятно, что на любой границе должны быть укреплённые сооружения.

Вот это я и сказала Будаю:

— А почему бы на границе не основать такие же вот города, как Альдейборг? И построить там крепости?

И теперь уже Будай смотрел на меня взглядом человека, который вдруг увидел чудо, которого он никогда не видел.

* * *

Ольгерда

— Значит, боярин Коста сбежал, и семья его туда же уехала? — задала вопрос Ольгерда Остромиру.

Дыхание у княгини было частым, и поэтому Остромир понимал, что оставлять сейчас княгиню в таком состоянии нельзя, вдруг как опять у неё дыхание перекроет.

— Кто ещё уехал? — спросила Ольгерда.

— Бутурлин и Ванька Головин, — ответил Остромир.

Он увидел, как у княгини сжались кулаки. Она явно пыталась себя остановить, но пока у неё плохо получалось.