Жена солдата

Глава 1. Бал в столице

Вино лилось рекой, свечи мерцали в хрустальных люстрах, а я кружилась в вихре музыки и шепота за спиной. Голубой шелк моего платья шелестел, жемчуга впивались в шею, а рука Виктуара сжимала мою талию так крепко, будто боялся, что я ускользну.

Виктуар де Монфор. Высокий, но не так, чтобы пугать дам, а ровно настолько, чтобы им приходилось закидывать голову, глядя в его глаза — холодные, серо-голубые, как лед на поверхности зимнего озера. Волосы темные, почти черные, но не жесткие, как у солдат, а мягкие, уложенные в изысканные локоны, которые так и просились, чтобы их запутали женские пальцы.

Он носил темно-бордовый камзол, который идеально подчеркивал его бледную кожу — благородную, без единого загара, будто он никогда не выезжал за пределы столицы без зонтика. Его руки — длинные пальцы, ухоженные ногти — были украшены лишь одним перстнем с фамильным гербом, но этого хватало, чтобы понять: перед вами не просто дворянин, а потомок древнего рода, пусть и без гроша за душой.

Когда он проходил мимо, женщины замирали, а мужчины напрягались — не потому что боялись, а потому что чувствовали: этот человек играет в какую-то свою игру, и правила ее известны только ему.

— Миледи, вы сегодня ослепительны, — его губы коснулись моей ушной раковины, горячее дыхание обожгло кожу. — Будто сама королева фей сошла с небес, чтобы посмеяться над нами, смертными.

Я закинула голову и рассмеялась слишком громко, чувствуя, как взгляды гостей впиваются в мою спину. В огромном зеркале напротив мелькнуло отражение матери — ее бледное лицо, сжатые в тонкую ниточку губы, холодные глаза, полные презрения.

— Адрианна, — ее голос прозвучал прямо у меня за спиной, — ты забыла, что сегодня твой отец возвращается с войны? Или вино важнее семейного долга?

Я развернулась к ней, нарочито медленно, чувствуя, как пол подо мной слегка покачивается.

— Милая матушка, разве можно встречать героя трезвой? Это же неприлично.

Мать не удостоила меня ответом. Она лишь провела ледяным взглядом по моему декольте, где жемчужное ожерелье слегка перекосилось, и удалилась, оставив за собой шлейф аромата лаванды и разочарования.

Виктуар тут же заполнил пустое пространство, его пальцы скользнули по моей обнаженной спине ниже, чем позволяли приличия.

— Твоя мать, как всегда, очаровательна. Напоминает мне ледяную статую в саду моего отца — такая же холодная и никому не нужная.

Я фыркнула, но в груди что-то болезненно сжалось.

— Она просто ненавидит, когда я веселюсь.

— Она ненавидит, что ты живешь, — Виктуар поднес к моим губам бокал с темно-рубиновым вином. — А ты, моя прелесть, создана для жизни. И для вина.

Я осушила бокал одним глотком, чувствуя, как горячая волна разливается по телу. Где-то заиграли новую мелодию, но мне уже было плевать на танцы.

— Пойдем отсюда, — прошептала я, хватая Виктуара за рукав. — Здесь слишком душно. И слишком много...

— Твоих родственников? — он усмехнулся.

— Свидетелей, — поправила я его и потянула за собой в сторону коридоров.

За спиной слышались шепотки и смешки. Пусть судачат. Завтра утром они все равно забудут, как Адрианна фон Арренберг напилась и вела себя непристойно. Они всегда забывали.

Виктуар крепко сжал мою руку, когда я потянула его к коридору. Его пальцы были горячими и чуть липкими от вина.

— Куда мы? — прошептал он, прижимаясь губами к моей шее. — Неужели ты наконец решила...

— Просто тихо! — резко оборвала я его, почувствовав, как от его прикосновений по спине пробежали мурашки.

Мы протиснулись в узкий служебный коридор, где пахло воском и застоявшимся воздухом. Я шаталась — то ли от выпитого, то ли от этой духоты. Где-то впереди мерцал тусклый свет, но вместо того, чтобы идти к нему, я вдруг замерла.

Из полуоткрытой двери женской гостиной доносились голоса. Сладкий, приторный голос Катарины:

— Адрианна? О, если бы вы знали...

Я машинально сжала пальцы Виктуара, заставив его остановиться. Он хотел что-то сказать, но я резко прижала палец к его губам. В голове стучало, но теперь уже не только от вина.

— ...она так напилась, что целовалась с лакеем в кладовой, — продолжала Катарина, и в ее голосе звучало то самое сладкое злорадство, которое я ненавидела с детства.

Виктуар фыркнул. Я резко развернулась к нему, но в этот момент из-за спины раздался шорох. Мы оба вздрогнули. В конце коридора стоял тот самый паж — веснушчатый мальчишка с моим потерянным бокалом в руках.

— Миледи, — прошептал он, и в его глазах читалось что-то между страхом и жалостью, — вам... вам нехорошо?

Я почувствовала, как Виктуар напрягся рядом со мной. Его пальцы впились мне в запястье.

— Убирайся, — прошипела я пажу, но голос дрогнул.

Мальчик не убежал. Вместо этого он осторожно протянул мне бокал и что-то маленькое, блеснувшее в тусклом свете. Мой флакон с настойкой.

— Там балкон, — тихо сказал он, кивнув в сторону. — И... вам лучше пойти одной.

Виктуар резко дернул меня за руку: