Жена в Ад: спасти нельзя оставить

6. Родных забирают

А может отправить её назад, как и Дестера? Но у меня нет больше крестика, да и имени её я не знаю.

– А вот это ты зря, – она щёлкнула пальцами и моё тело спеленало невидимым покровом. Замерли и Петя с Толиком.

Я застонала от бессилия. Но, возможность говорить она мне оставила. Я вообще не понимала, почему она медлит и разговаривает со мной.

– Ты мне любопытна! – мгновенно ответила демоница. – Твои мысли просты и понятны. А ещё – от тебя пахнет чем-то своим, родным, будто мы сёстры.

Я растерялась. Демонов ещё в роду нам только не хватало.

– Но как вы узнаёте, какова грань грехов человека? Ведь можно стать убийцей случайно, например, обронив корку, на которой потом поскользнётся человек. Или мать, которая защищает своего ребёнка.

– Почти как ты! – демоница усмехнулась, показывая свои белоснежные зубы. – Ты ведь тоже чуть не убила сегодня, защищая семью.

До меня только после её слов начало накатывать осознание. Я и правда могла это сделать?

– Мы – судьи. У нас особые полномочия. Мы обязаны знать всё и про всех. У каждого – свои дополнительные способности, помимо владения огнём или льдом. Кто-то видит, проникая в сознание, кому-то достаточно считать ауру. Я – вижу судьбы, а вот твоя – скрыта. Никак не могу понять, почему? – она склонила голову набок и снова впилась в меня взглядом. Там мелькал нешуточный такой интерес.

Я до сегодняшнего дня совсем не верила в какие-то способности. А сегодня уже несколько раз меня шокировали. Оказывается, есть те, кто умеет открывать порталы, видеть судьбы, пускать огонь.

– Тогда почему Толик? Он не был хорошим мужем, но и смерти не заслуживает. Неужели он совершил такое уж страшное преступление?

– Нет, но его мелких грехов накопилось множество. Хотя, это неважно. Твой сын попросил тебя обезопасить, и я решила, что лучший способ – это забрать источник проблем.

– А Петя?

– Я же тебе сказала, он сам захотел. Поэтому… – она поднялась. Протянула руку к голове сына…

– Н-е-ет! Он же не знал... – захрипела я.

Демоница положила руку на голову Пете. Его тело застыло, кожа побледнела до мраморного оттенка. Когда она взяла его за подбородок, он просто закатил глаза, будто в обмороке. Только это был не обморок.

– Пора. Просыпайся, – резко приказала демоница. От её голоса у меня волосы встали дыбом. Вот это сила...

Сын открыл глаза, но его зрачки почернели. В них не было боли и страха, – одна пустота.

А в моей душе поднималось что-то нехорошее. То, что я прятала, то, что скрывала ото всех. Слёзы застилали глаза. Кричать я уже не могла, и чувствовала, что бесполезно.

Возле Толика она щёлкнула пальцами, и воздух вокруг него сгустился синевой. Морозные узоры поползли по его рубашке, по лицу, по раскинутым в панике пальцам. За три секунды он стал ледяным памятником самому себе – рот искривился в немом крике, глаза остекленели.

– Не переживай, – демоница постучала ногтем по его замороженному плечу. – В аду оттает. И хочу на прощание дать тебе один совет, раз уж ваш священник не донёс до тебя эту простую истину… Одна из заповедей звучит так: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Так почему ты её не соблюдаешь? Любишь всех вокруг, кроме себя. Научись любить и уважать себя, и только потом уже целуй ноги всем окружающим, если ещё захочешь.

Я упорно смотрела на сына. Что его ждёт там? Как я могу помочь?

– Ты меня пойми, – неожиданно сменила тон демоница, словно оправдываясь, – я просто выполняю свою работу. Кто-то же должен наказывать грешников. А что касается Пети, – договор – это закон. А закон… Она щёлкнула пальцами, и воздух передо мной вспыхнул алыми буквами:

«Статья 7. Душа, добровольно подписавшая договор, переходит во владение сильной стороны до полного исполнения условий».

– Твой сын сам выбрал это. А муж… – она пнула ногой застывшее тело Толика, – его душа уже гнила на корню. Я просто ускорила процесс.

Я её почти не слушала. Смотрела, как она закинула на плечо тело Пети, потом так же легко приподняла Толика и закинула его на другое плечо. Затем взмахнула рукой и, театрально покачивая бёдрами с ношей на плечах, шагнула в огненную дымку.

– У-у – завыла я в голос, – не оставляй меня, забери с собой.

Она так и бросит меня, спелёнатую магией?

Из пустоты появилась рука. Щелчок пальцев, и моё тело обмякло. Я почувствовала, что больше нет тянущей боли в лодыжке, сломанную десять лет назад. Нет боли в рёбрах, да и в руке тоже. Во рту зачесались дёсны. Провела языком. О! Проклюнулись когда-то выбитые зубы.

Она оздоровила тело, а кто теперь заполнит пустоту в душе?

– У-у-у, – заревела безудержно. Больше никто меня не сдерживал. Мне нужно оплакать сына и своё одиночество. Что же делать теперь? Эта интриганка чётко рассчитала всё, чтобы я не успела прыгнуть за ними. Мне нужно туда. Я уверена, что ещё не всё потеряно. Что она хочет сделать с сыном? Зачем он ей?