Жена в Ад: спасти нельзя оставить

8. Как попасть в Ад?

Я спешила, словно меня что-то подгоняло, хотя вокруг царила мёртвая тишина. Почему? Не знала. Город спал. Ставни наглухо закрыты. Кое-где виднелись оставленные на пороге вещи. Но в остальном – ничего не изменилось. Всё те же узкие улочки, выщербленные булыжники под ногами да горький запах дыма из остывших печей.

Может, боялась, будто Храм растает с рассветом, или я не узнаю тот самый камень. Но, скорее всего, я боялась, что демон раскусит мой план и помешает. Только… всё оказалось на месте, и даже плиту на стене в виде страницы из книги я нашла сразу.

Теперь нужно прочитать текст. Хлопнула от досады себя по бёдрам. На дворе ночь, а спичек я с собой не взяла. Почему-то подумала, что они мне не понадобятся, судя по тому, что могут делать демоны.

Но я же рядом с Храмом. Там всегда горит алтарь. Бросилась внутрь. Здесь тоже ничего не изменилось. То же спокойствие и умиротворение. Посидела бы, да некогда. Взяла свечу, что всегда лежали в свободном доступе. Зажгла от алтаря и поспешила на улицу, прикрывая огонь от ветра.

Слова. Обычные буквы нашего алфавита. Торопливо их прочитала. Но… ничего не произошло. Ещё раз, и снова ничего.

Думай, Софья, что мог сделать мальчик? Почему именно Петя? Что в нём особенного? Кровь?

Я уколола палец и намазала табличку. Прочитала слова. Ничего. Потёрла, поплевала, пропела. Ничего не менялось.

Он в аду давно.

Тени нет. Иди. Дохв.

Дорог тот город.

Я иду с мечом судия.

Нам сила – талисман.

Опустошённая, смотрела, как рассвет встаёт над городом. Я так торопилась, и что теперь?

Петя смог, а я никак не могу понять, что делать с этим текстом. Стоп! Текстом. Не табличкой. Ещё раз внимательно прочитала. Вот оно! Петя очень любил составлять слова и фразы – палиндромы. Только одно слово выбивалось из общей картины. Дохв. Изначально, я думала, что это имя, обращение, но если произнести его наоборот, то получится ВХОД.

Для простоты, приставила зеркало и начала читать снизу вверх. На слове «вход» что-то где-то вздохнуло, дрогнуло, но когда я договорила последнюю фразу перевёртыш, то поняла, что всё сработало. Шагах в десяти появился разрыв. Не тратя времени, подбежала к нему.

Вниз вела древняя лестница без перил. Потрёпанные ступени не внушали спокойствия. Кирпичи на стенах вздыбились, потрескались и раскололись, как только я взошла на первую ступеньку. Пологую, как и несколько других. Спускалась, будто в погреб. Затем крутизна ступенек изменилась. Они стали почти вертикальными.

Я взмокла моментально. Так страшно мне не было ещё никогда. Посмотрела вниз, и поняла, что спускаться буду долго. Но выбора нет. Я сделала ещё шаг. Воздух загустел, словно отказывался принимать. Лёгкие пекло. Ещё три ступеньки и свет стал таять.

Дерево под ногами скрипело, будто вздыхало. Очень далеко внизу вспыхнул огонь и погас.

Взглянула вверх. Такое ощущение, что я уже глубоко под землёй. Лишь краешек неба всё ещё спрашивал, а точно ли я решилась?

Ой, а как же люди? Они ведь могут пострадать. Почему не подумала об этом? Но больше всего боялась, что Калин поймёт и помешает. Только как закрыть вход? Хотя… Проговорила уже выученные наизусть слова, и свет мгновенно погас. Опёрлась о стену, и внезапно почувствовала, что под пальцами проступило лицо. Отпрянула назад, еле удержавшись на ступенях. Лик потянулся ко мне, но встретил преграду из толстой плёнки. Перевела дух. Темно не было. По краям лестницы вилась лавовая огненная дорожка, которая давала достаточно освещения. Но оступиться туда жутко.

Моя решимость таяла с каждой пройденной ступенькой. Лиц, выпирающих из стен, стало так много, что я смотрела лишь перед собой, чтобы не видеть их натянутых масок. Они беззвучно раскрывали рты, сворачивая набок челюсти. Образы менялись, уступая место новым, словно все они хотели что-то мне сказать, но не могли. Прочная плёнка вибрировала, но удерживала их.

Потом появились тени. Неслышно, зловеще. Они тёмными жгутами вились вокруг, но не дотрагивались, словно играли или предупреждали.

Через время лестница снова стала пологой, но спряталась в тумане. Каждый шаг приходилось делать на ощупь. А потом я услышала шёпот. Неясный, в который хотелось вслушиваться. Это всё медленно сводило с ума. Несколько раз думала повернуть обратно, не выдерживая постоянных голосов в голове, скрежещущих на разных языках. А ещё вспоминания. Они будто сами тянулись на поверхность. Всё гнилое, плохое, мрачное лезло в голову. Тот подвал. Я зажала уши ладонями и упрямо шла дальше.

– Хватит, – в какой-то момент крикнула я, и шёпот резко стих. Лица перестали бросаться, лишь сочувственно поворачивались вслед. Словно они внезапно потеряли ко мне интерес.

Я дышала мелкими глотками. Воздух стал намного плотнее воды. Он прилипал к коже, словно хотел запомнить меня. Тяжело давался каждый шаг, но я упрямо шла вниз. Зачем? Сама уже не понимала. Знала, что нужно идти, что это важно.

Порой с меня стекал пот, сменяясь на холодную дрожь.

Сколько прошло времени: минута, час, день? Стены стали гладкими, и… зеркальными. Неожиданно, в них начали отражаться все жуткие моменты моей жизни. Те, когда я боялась, оставалась слабой и беспомощной; наивной и доверчивой. Первый удар мужа. Его налитые бешенством глаза, рот, исказившийся в яростной гримасе. То удовольствие, что он получал, видя панику, когда забирал лампу. Потом – постоянная тревога за сына, чтобы он не вырос таким же жестоким. Вечная борьба с собой, чтобы не вспылить и не получить наказание. Смотреть на себя было неприятно.

– Если хочешь, мы заберём. Станет легче, – шептали мне они. Отражения вздыхали, будто вместе со мной переживали те моменты.

Я закрывала глаза, но всё равно видела все эти картинки как вживую.

– Заберите, – в какой-то момент я не выдержала и закричала. В ту же секунду поняла, что страх отступил. Он впитался в эти зеркала. И те довольные и сытые уснули.

Облегчение и спокойствие, вот что почувствовала в тот момент. Нет страха. Нет сожалений. Совершенно неожиданно вдохнула полной грудью. Ничего не болело, не жгло. Я дошла.