Жена в награду

Глава 1

Кофе. Мой личный сорт героина, легальный и одобряемый обществом. Особенно хорош он был в «Кофемании» на Большой Никитской, где бариста уже знал мое двойной эспрессо без сахара и сочувствия и подавал его с понимающей улыбкой. Сегодняшнее утро не было исключением. Я сидела у окна, наблюдая, как Москва просыпается, лениво потягиваясь солнечными лучами на еще влажном от ночного дождя асфальте. Лето в этом городе – отдельный вид искусства. Такое же стремительное и яркое, как моя жизнь. Ну, как мне тогда казалось.

Телефон на столике завибрировал, нарушая мою утреннюю медитацию. Номер незнакомый, но настойчивый. Обычно я такие сбрасываю с грацией кошки, смахивающей со стола ненужную безделушку, но что-то заставило меня ответить. Возможно, шестое чувство, которое обычно орет благим матом, когда на горизонте маячит очередная задница. В смысле, проблема.

— Слушаю, — мой голос прозвучал чуть более резко, чем я планировала. Видимо, кофе еще не до конца нейтрализовал утреннего демона сарказма.

— Кира Александровна Орлова? — бархатный мужской голос на том конце провода мог бы продавать страховки от несчастной любви – настолько он был убедительным и… обволакивающим. Как дорогой кашемир. Или удавка.

— Она самая. Чем могу быть обязана столь раннему вторжению в мое личное пространство? Продаете пылесосы «Кирби»? Сразу нет, у меня аллергия на всё, что пытается влезть в мой дом без приглашения.

На том конце провода хмыкнули. Не удивлюсь, если у него там идеальная щетина и костюм, от которого веет деньгами и проблемами.

— Меня зовут Константин Арсеньевич Вересаев. И я звоню по поводу вашего отца.

Вот тут мой демон сарказма заткнулся, а шестое чувство заорало так, что, казалось, зазвенели стекла в «Кофемании». Отец. Человек-праздник, который давно превратил свою жизнь и жизнь окружающих в нескончаемый фейерверк… долговых обязательств и сомнительных авантюр.

— Что с ним? — я старалась, чтобы голос не дрогнул, но сердце пропустило удар, словно споткнулось на ровном месте. — Он опять вложился в акции компании по производству говорящих хомячков? Или решил баллотироваться в президенты Гондураса?

— Все несколько серьезнее, Кира Александровна, — в голосе Вересаева не было и тени улыбки. — Я бы предпочел обсудить это при личной встрече. Сегодня. Скажем, через час? У вас в офисе или в любом удобном для вас месте. Вопрос не терпит отлагательств.

Вопрос не терпит отлагательств.

Фраза, от которой у меня начинался нервный тик и непреодолимое желание купить билет в один конец куда-нибудь на необитаемый остров, где единственной проблемой был бы выбор кокоса на завтрак.

— Мой офис, — процедила я, чувствуя, как кофе стынет в чашке, а вместе с ним – и остатки моего хорошего настроения. — Через час буду на месте. И, господин Вересаев, если это очередной разводняк моего папаши, я вас лично… познакомлю с очень увлекательным миром бюрократических проволочек. Мой юрист – просто акула в этих вопросах.

— Не сомневаюсь в ваших талантах, Кира Александровна, — в его голосе снова проскользнул этот неуловимый хмырок. — До встречи.

Короткие гудки. Я отложила телефон и залпом допила остывший эспрессо. Горько. Как предчувствие чего-то очень, очень скверного.

Москва за окном продолжала жить своей жизнью, спеша, сигналя, соблазняя витринами. А я вдруг почувствовала себя героиней плохого романа, где главную интригу начинают раскручивать с самого утра, не дав даже толком насладиться завтраком.

***

Через час я сидела в своем кабинете – моем маленьком царстве стекла и металла, где все было подчинено логике и порядку. Все, кроме предстоящего визита. Константин Арсеньевич Вересаев. Имя звучало солидно, даже монументально. Как надгробный камень на чьих-то надеждах. Возможно, на моих.

Дверь открылась, и на пороге появился он.

И первое, что я подумала: Черт.

Второе: Двойной черт.

Он был именно таким, каким я его себе представляла, слушая этот бархатный голос. Высокий, идеально скроенный костюм сидел на нем так, будто он в нем родился. Темные волосы, строгие черты лица, и глаза… О, эти глаза. Холодные, пронзительные, цвета грозового неба перед бурей. Они смотрели на меня так, словно уже знали все мои маленькие секреты и считали их несущественными. От этого взгляда по спине пробежал неприятный холодок, будто кто-то провел по ней лезвием.

— Кира Александровна, — он не протянул руки, просто кивнул, и в этом простом жесте было больше власти, чем в инаугурационной речи иного президента. — Благодарю, что нашли время.

— Господин Вересаев, — я постаралась вложить в свой голос максимум стали, хотя внутри все напоминало желе, которое вот-вот растечется лужицей. — Надеюсь, причина вашего визита действительно стоит того, чтобы я отложила покорение мира. Хотя бы на час.

Он усмехнулся. Краешком губ. От этой усмешки хотелось спрятаться под стол. Или запустить в него чем-нибудь тяжелым. Например, моим дорогим пресс-папье из оникса.

— Она стоит гораздо большего, — он прошел к креслу напротив моего стола и сел, не дожидаясь приглашения. Хозяин жизни, не иначе. — Она стоит вашего будущего. И будущего вашего отца.

Мой желудок сделал кульбит. Я сцепила пальцы в замок, чтобы он не заметил, как дрожат руки.

— Я вся во внимании, — мой голос был на удивление ровным. Кажется, годы тренировок в общении с неадекватными клиентами и бывшими бойфрендами не прошли даром.

Вересаев положил на стол тонкую папку. Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять – это не рекламные проспекты говорящих хомячков.

— Ваш отец, Александр Борисович Орлов, должен мне… значительную сумму денег, — начал он спокойно, словно сообщал прогноз погоды. — И, к сожалению, срок возврата истек еще на прошлой неделе.

Ну вот, началось. Я ожидала чего-то подобного. Папа и его значительные суммы были притчей во языцех. Только обычно его кредиторы не выглядели так, будто сошли со страниц списка Forbes и криминальной хроники одновременно.