Жена в подарок для судьи

Глава 01

— До завтра я вне доступа, — обрываю растерянную секретаршу и перевожу телефон в режим полета.

Тру глаза, в которые словно песка насыпали, издаю протяжный болезненный стон. Я три дня жил в суде, засыпал за столом, за ним же и просыпался.

Дело было напряженным и грязным. Депутат, а по совместительству директор птицефабрики Виктор Рогов запер у себя дома девушку сына. Неделю не выпускал, никак натешиться молодым телом не мог. А потом пригрозил, что посадит несчастную, если она хоть пикнет, хоть намекнет его сыну о произошедшем.

Бедная девочка долго держалась, а потом все своему парню выложила. Тот написал заявление на отца в полицию. И закрутилось.

Проворачиваю ключ в замке, толкаю дверь в пустую квартиру. Тишина. Жена ушла, оставив после себя пустоту и поганое чувство злости.

Сбрасываю с плеч длинное черное пальто, покрытое каплями дождя. Небрежно бросаю его на пуф. Ключи на комод, туда же телефон.

Щелкаю выключателем в гостиной, включаю телевизор. На вспыхнувшем экране мелькают свежие кадры с Роговым. Руки забраны в наручники, взгляд злющий.

Он подал апелляцию. Хочет выкрутиться, старая сволочь.

Но я не выпущу его из камеры, несмотря на угрозы, которые стал получать пачками. Еще и дружков его посажу на соседние нары. Почему-то я уверен, что это не единственный эпизод у Рогова, слишком он был смел. Такая уверенность в безнаказанности приходит после большого количества преступных эпизодов.

До моего слуха доносится звук бьющегося стекла. Мгновенно выключаю телевизор и прислушиваюсь. Тишина, потом отдаленный всхлип.

Кира вернулась?

В доме серьезная охрана, сейчас усиленная. Но если тебя захотят убить и наймут спецов, то никакая охрана не спасет. На всякий случай сдвигаю в сторону картину и достаю из тайника пистолет. Он зарегистрирован, лежит здесь на всякий случай. Медленно двигаюсь с ним в сторону кухни, откуда предположительно исходят звуки.

Из-под двери пробивается тонкая полоска света. Фоном играет легкая музыка, слышится чертыхание и болезненный стон.

Все же бывшая жена? Зря она вернулась, на этот раз обратно ее не приму и объяснений слушать не стану. Всю душу мне наизнанку своими истерикам и требованиями вывернула.

Толкаю дверь и застываю на месте. В кухне не Кира, а совершенно незнакомая мне девушка.

Невысокая, хрупкая. На тонкой талии повязан белый передник. Длинные светлые волосы свесились вниз и закрывают лицо. Девушка всхлипывает, прижимая к руке белое пропитанное кровью полотенце. На полу у ее ног разбитая чашка.

— Кто ты? — спрашиваю громко.

Девушка резко вскидывает голову, и без того большие глаза при виде пистолета в моей руке расширяются. Она неловко отскакивает назад, ударяется спиной о столешницу, снова вскрикивает.

На киллера девочка похожа меньше всего, поэтому засовываю пистолет за пазуху. Скольжу взглядом по собственной кухне: в духовке что-то запекается, на плите кастрюля, стол сервирован на двоих.

Снова возвращаюсь к девчонке. Полотенце, обмотанное вокруг ее руки, все больше пропитывается кровью. Возможно, порез опасный, так что лучше поспешить.

Вынимаю из верхнего шкафчика в кухне аптечку, ставлю на стол. Быстро перебираю, смотрю, что у меня есть из медикаментов. Достаю кровоостанавливающий пластырь, вату, бинт, перекись.

— Садись, — указываю жестом на стул, — показывай. Глубоко порезала?

— Не знаю, — голос нежный, испуганный. Пухлые губы подрагивают.

— И как же ты так? — цокаю, двигаясь к ней ближе. Очень хочется рассмотреть, что это за милое чудо заявилось на мою кухню. С вопросов в лоб лучше не начинать, так девочка точно закроется. Лучше установить хотя бы минимальное доверие между нами.

Присаживаюсь перед ней на корточки. Осторожно беру пораненную руку в свои и разворачиваю полотенце. Рана небольшая, но глубокая.

— Я хотела собрать осколки и поскользнулась, напоролась на один из них ладонью.

— Ясно, — морщусь, представляя, как неприятно это было. Обрабатываю рану перекисью, заклеиваю пластырем. Остатки пятен крови протираю теплой водой и салфеткой.

Девочку рассматриваю со всех сторон, чтобы составить о ней впечатление. Худенькая, немного угловатая. Очень испуганная, хоть и пытается казаться спокойной.

И что же ты делаешь на моей кухне, малышка?

— Тимур, — представляюсь. Хотя уверен, она знает, кто я, раз уж здесь находится.

— Очень приятно, — кивает, стараясь выдавить из себя жалкую улыбку.

— А тебя как зовут?

— Надежда, но вы можете называть так, как вам понравится, — она смущенно опускает глаза.

Да ну… Меньше всего эта девочка похожа на эскортницу.

Все тело мое напрягается, медленно выдыхаю через зубы. Быстро складываю содержимое аптечки обратно и ставлю ее на место.

Если мои друзья решили помочь мне таким образом отвлечься от развода, то я их просто придушу. Несмотря на наличие жен и детей! И главное — каким образом они притащили ее к мне в дом?

Посворачиваю головы этим придуркам. И Климу в особенности — его ведь идея была. Это он на мои жалобы сболтнул по пьяни: «Я стану твоей феей-крестной. Завтра вернешься, и будет у тебя все как в сказке».

Денег у Клима много, а мозгов мало. Не девочку легкого поведения я хотел! А нормальную семью, которую мне моя бывшая так и не захотела дать.

— Собирайся и уходи, я в твоих услугах не нуждаюсь, — говорю спокойным тоном. Разворачиваюсь к Наде, которая, может быть, и не Надя, а неизвестно кто. Скольжу по ней ледяным взглядом. Девочка под ним съеживается, всхлипывает.

— Тимур Сергеевич, — Надя прикусывает свою пухлую губу, слезы по лицу льются ручьями. Голос тихий и дрожащий, — я невинна и по договору рожу для вас ребенка…