Жена вампира или Слухи из Дансейвер-Холла.

Глава первая, в которой судьба бросает кости, а слухи плетут свою паутину.

Вечер пятого октября выдался на редкость холодным даже для Уайтхейвена. Ветер с моря дул так сильно, что ставни на окнах съёмного дома Мортонов хлопали, как крылья перепуганных птиц, и казалось, что сама природа предвещает что-то недоброе. Первый раз ветер так рьяно врывался в окна дома, и без того не слишком приспособленного для непогоды.

Молодая девушка, на вид, лет двадцати, сидела у камина в маленькой гостиной, которая служила этому увядающему поместью и столовой, и спальней для младшей сестры, когда та боялась спать одна, и местом для вечерних посиделок, которых в последнее время становилось всё меньше. Огонь почти погас — дров не хватало, как и многого другого в этом доме, где бедность поселилась три года назад и, казалось, решила остаться навсегда, после смерти миссис Мортон, матери двух ещё совсем маленьких дочерей.

— Элли, не вертись, — сказала Джейн, поправляя на коленях старое шерстяное одеяло. — Если ты будешь ёрзать, воск застынет криво, и мы ничего не увидим.

— А если мы ничего не увидим, это значит, что суженого не будет? — спросила десятилетняя Эллиан Арабелла Мортон, которую все в семье называли просто Элли,, маленькая копия Джейн с теми же карими глазами, но с более светлыми, почти льняными волосам, тогда как у её старшей сестры они были каштановыми, без всякой примеси других оттенков. Джейн Элис Мортон, старшая из двух сестер, была очевидно более миловидной, и можно даже с уверенностью сказать очень красивой. Густые каштановые волосы чуть ниже плеч, подчеркивали оливковую кожу скул, зеленые глаза в обрамлении почти черных ресниц и таких же темных бровей смотрелись очень контрастными и оттого, ещё более прекрасными.

— Это значит, что воск просто застыл криво, — ответила Джейн, хотя сама в глубине души верила в гадания не больше, чем в сказки. Но Эллиан верила, а в этом доме, где вера была единственной роскошью, Джейн не могла отказать сестре в маленьком чуде.

Мэри, их горничная, — единственная слуга, которая осталась с ними после банкротства, и то, потому что ни в какой дом её больше не приняли — принесла миску с водой и поставила её на низкий столик перед камином.

— Свечи я приготовила, мисс, — сказала она, протягивая три толстые восковые свечи. — Хорошие свечи, из церкви взяла, батюшка разрешил. Говорят, на таких гадать — сам Господь помогает.

— Батюшка не знает, что вы их на гадания берёте, — усмехнулась Джейн, но свечи взяла. — Или знает?

— Господь милостив, — туманно ответила Мэри и отошла к двери, наблюдая.

Джейн зажгла свечи от камина. Пламя дрожало, отбрасывая причудливые тени на ободранные стены. Элли сидела, поджав ноги, и смотрела на воск с таким благоговением, будто это было святое причастие. Она согнула ноги под себя и положила голову на руки, поставив локти на стол.

— Теперь капай, — сказала Джейн, наклоняя свечу над миской,- и убери руки от лица - кожу испортишь.

Горячий воск стекал в холодную воду, застывая в причудливые формы. Первая капля — комок, похожий на сердце. Вторая — длинная полоса, изогнутая, как дорога. Третья — нечто бесформенное, напоминающее человеческую фигуру. Восковые островки становились больше по мере того, как капля за каплей на них капал воск. От удара горячей капли они сотрясались и начинали словно плясать в воде, отбрасывая причудливые тени.

— Ой, смотри! — воскликнула Эллиан, тыкая пальцем в воду. — Это похоже на мужчину! На высокого мужчину! А это? Это венец? Джейн, ты выйдешь замуж! Ты скоро выйдешь замуж! – не сдерживая восторга кричала девочка.

— Всё может быть, — ответила Джейн, вглядываясь в застывший воск. Хотя в глубине души, она давно смирилась с судьбой старой девы, поскольку мало кто захочет взять в жену девушку из разорившейся семьи баронетов, которой в приданное могут дать единственное, что будет надето на ней в этот момент.

Фигура человека была высокой, но какой-то неправильной — слишком тонкой, слишком вытянутой, как будто воск изобразил не человека, а его тень. Венец тоже выглядел странно — больше походил на терновый венец, чем на свадебный. Но все это Джейн заметила так, как бы между прочим, поскольку гадание было для неё лишь способом скоротать время и занять сестру.

— Теперь я! — Элли выхватила у сестры свечу и начала капать с такой поспешностью, что воск разлетелся во все стороны. — У меня получился цветок! И птица! И… ой, а это что?

— Это похоже на корабль, — сказала Мэри, наклоняясь над миской. — К дальним странам.

— Я хочу в дальние страны! — обрадовалась Эллиан.

. — Я хочу увидеть Италию и Францию, и где растут пальмы…

— Ты хочешь увидеть Лондон для начала, — поправила Джейн, убирая свечи. — А для этого нужно, чтобы папа…

Она не договорила. Слова застряли в горле, потому что говорить о том, на что надеяться не приходилось, было слишком больно. Тот человек, которого она называла своим отцом умер три года назад, вместе с её матерью. Сразу после её смерти, Эдриан Мортон стал завсегдатаем казино и ломбардов. А ещё пабов, он их обошел все за эти три года, раз по двадцать.

Джейн отвлек от мрачных мыслей внезапный грохот. Дверь в гостиную с размахом отворилась, и на пороге появился мистер Мортон.

Он был пьян — не просто подвыпившим, а тем особенным, страшным пьянством, когда человек теряет человеческий облик и становится чем-то животным, теряет вместе со своей сущностью всякую гордость и уважение к себе самому. Его глаза были красными, сорочка расстёгнута, галстук болтался где-то на плече, а в руке он сжимал пустую бутылку из-под джина. Его лицо, с которого не сходил отек многие годы, было таким красным, что можно было бы подумать, что его только что облили кипятком.

— Чего расселись? — рявкнул он, шатаясь, и его взгляд упал на миску с водой и воском. — Гадаете? В церковь бы лучше сходили, помолились за мою свои грешные души!

— Папа, — тихо сказала Джейн, закрывая сестру собой. — Ты обещал не пить сегодня. Ты же должен был искать в Лондоне работу.

— Работу? — он засмеялся — страшным, лающим смехом. — А зачем мне работа? Мне нужно отыграться, вот что мне нужно было сегодня! Сегодня я был близок! Близок к тому, чтобы отыграть всё! Всё, понимаешь? Дом в Лондоне, кареты, лошадей, наше добро…