Жених из сказки или принцесса в бегах

Глава 41

Осторожно сгрузив меня на довольно жесткое ложе, мои доставщики еще повздыхали и пошаркали на выход, тихо прикрыв за собой дверь и лязгнув задвижкой.
Ну вот и все, я в западне. Притворятся больше нет надобности, поэтому я открываю глаза и сразу упираюсь в невысокий, серый потолок.
Комнатушка, в которой я оказалась, была такой крошечной, что я могла сделать шаг, и уже уткнулась бы в противоположную стену.
Подо мной обнаружилась жесткая лавка, на которую небрежно были накиданы пара тонких одеял и тощая, почти без наполнителя, подушка.
В углу у двери примостилось ведро с тряпками и пара метелок. Кажется, сие помещение было универсальным, и пользовалось для хранения инвентаря и приговоренных нарушителей порядка.
Освещалось все это унылое великолепие только холодным лунным светом, что, будто стесняясь, заглядывал в узкое окошко.
Мелькнувшую был мысль выбраться через него я отмела сразу. Во первых, не пролезу, а во-вторых-подойдя ближе, я обнаружила частые железные прутья решетки с обратной стороны.
Это, наверное, на случай, если кто позарится на старые швабры, что они здесь запрятали.
Ситуация, конечно, хуже не придумаешь.
Нет, на крайний случай, конечно, я всегда могу снять амулет и предстать перед всеми в виде очень недовольной всем происходящим принцессы Монтолы.
Только вот где гарантия, что в таком случае я не окажусь в чуть более комфортабельной королевской тюрьме.
Или куда тут запрятывают нарушителей воли местного монарха.
Ведь так или иначе, а на Оливию ее семьей возлагались вполне себе определенные даже не надежды, а четкие указания: получить искру, избавиться от принца и благополучно доставить это божественное дарование в Монтолу на радость злодеям этой сказки.
А чтобы не передумала, связали девушку каким-то страшным ритуалом, с подселением в нее не менее жуткой и кровожадной сущности.
Потерев лицо ладонями, я принялась наворачивать круги, насколько это вообще было возможно в этом замкнутом пространстве. Конечно, ни воды ни еды мне мои пленители не оставили, полагая, видимо, что до утра мне это не понадобится.
А там уже посмотрят по результатам наказания.
Интересно, двадцать плетей подразумевают дальнейшее «жили долго и счастливо», или на этом для меня все и закончится.
Или закончится еще раньше, когда они поймут, что никой я не парень, а очень даже девушка.
Что со мной сделают тогда? Будут пытать на тему, кто я такая и с какой целью переоделась в мужскую одежду?
Или проявят снисхождение к слабому полу?
Мне хотелось с кем-нибудь поговорить, посоветоваться, но все попытки дозваться моих небесных товарищей оказались безрезультатными.
Тогда я выглянула в окно и сердито погрозила кулаком набежавшей на небо тучке. Сидят там в своих садах и фонтанах, вершители судеб, а мне здесь с их искрами и неугомонными злодеями разбирайся.
Ух.
Еще и помочь обещали, как до Монтолы доберусь.
В общем, боги на мои возмущения никак не отреагировали, зато мои глаза, спустившись с небес на окружающую дом территорию, полную движущихся от деревьев теней, уловили чью-то фигуру, мелькнувшую недалеко от моего окна.
Невысокая, стройная и будто девичья, она внезапно натолкнула меня на мысль.
- Эй, - позвала я тихо, чтобы не будить обитателей дома, но при этом так, чтобы меня услышала спрятавшаяся за белеющим с свете луны стволом дерева девушка, - постойте, не уходите! Мне очень нужна ваша помощь! Пожалуйста!
Некоторое время никто не отзывался, и я еще несколько раз повторила свою просьбу, вкладывая в нее весь свой ужас и отчаяние.
И, кажется, это сработало.
От дерева нерешительно отделилась тень и медленно двинулась в мою сторону.
Вот она вышла на ярко освещенный участок: мелькнули распущенные волосы до пояса, и белая длинная сорочка под серым платком, укрывшем плечи; и тут же пропала, испуганно дернувшись обратно в тень.
Я успела рассмотреть только, что девушка еще очень молода, наверное, моя ровесница, или даже чуть младше.
Возле окна раздался шорох камешков под легкими ногами, и к моему окну приблизилось бледное девичье лицо с округлившимися от удивления и тайного любопытства глазами.

- Я тебя не знаю, - прошептала она, внимательно рассматривая мое лицо, на которое падал лунный отсвет, - кто ты и как здесь оказался?
Все время, которое потребовалось девушке, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние, я лихорадочно перебирала в голове варианты нашей беседы.
Как мне лучше поступить?
Какую часть правды я могу перед ней открыть, а какую лучше держать при себе до поры до времени.
Какие мои слова в большей степени убедят ее не уйти сейчас, а помочь незнакомому и для чего-то запертому по приказу хозяина человеку?

Подумав, я решила рассказать девушке часть правды, прикинув, что в ней нет ничего подозрительного.

- Меня зовут Питер, - представилась я, уцепившись за прутья решетки, - и со мной произошла такая история…

А дальше я в нескольких предложениях описала, как познакомилась с качком-Люком, как он привез меня сюда, и как я вместо крыла для слуг оказалась в темном коридоре, где и потеряла благополучно сознание.

Врать совершенно не хотелось, но деваться мне было некуда. Не говорить же незнакомому человеку, что я стала невольной свидетельницей пугающего разговора.

- Меня заперли в какой-то каморке, - с чувством шептала я, - и я краем уха слышал, что на рассвете меня ждут двадцать плетей. А за что, ума не приложу! Сможешь меня отсюда выпустить? И я тихо уйду и больше не появлюсь в этом доме! Обещаю.

Девушка нервно покусала губу, и в глазах ее мелькнула жалость. Но вместе с тем, выполнять мою просьбу она не торопилась.

Вместо этого опустила взор в землю, и о чем-то крепко задумалась.

А я замерла, практически не дыша, в ожидании вердикта от единственного человека, который сейчас мне сможет помочь.