Жених из сказки или принцесса в бегах

Глава 46

- Постой, - остановила я пробегавшую мимо девчонку с огромной корзиной, когда осталась одна в коридоре, без указаний, как до этой самой башни добраться.

Ребенок испуганно замер, хлопая огромными глазами. Невысокая, очень худая девочка лет восьми, смотрела на меня снизу вверх, а из-под серого чепчика выглядывали растрепавшиеся светлые косички.

- Не подскажешь, как мне пройти в ритуальную башню? - как можно дружелюбнее спросила я, в душе жалея запуганную девочку, которая едва стояла на ногах, сгибаясь под тяжестью своей ноши.

Кошмар, да эта корзина была больше нее самой!

Малышка задумчиво нахмурила лоб и склонила голову на бок, будто припоминая.

- Наверное, вы имели ввиду…, - она понизила голос до шепота и, наклонившись ко мне, прошелестела, - башню ужаса.

В глазах девочки отразился страх и она поспешила отвернуться, покрепче сжимая в руках корзину.

- Так это вам туда, - она доволокла свою ношу до высокого, под самый потолок, окна и кивнула на улицу.

Выглянув вслед за ней, я увидела стоящую в отдалении высокую башню, узкую снизу, напоминающую мне сооружение из мультика про Рапунцель.

- Почему ее называют башней ужаса? - спросила я у девочки, внимательно всматриваясь во дворцовый двор.

Несмотря на то, что над Монтолой сверкало жаркое южное солнце, здесь, как и над особняком Ника, словно тучи нависли.

Небо было чистым, а яркие лучи будто и не касались этих дворцовых стен и парка перед ними. Блеклые, посеревшие краски нагоняли тоску и страх, поселяя в сердце уныние и безнадежность.

- Потому что там происходят плохие вещи, - просто ответила девочка, глянув на меня серьезными глазами, - мама говорит, что жрецы служат не нашим богам, а пришлым теням. Но мне нельзя никому об этом говорить, - спохватилась она, - а то тьма придет и за мной.

- Я никому не скажу, - заверила я ребенка, опускаясь на корточки, чтобы наши лица были примерно на одном уровне, - как тебя зовут?

- Марта, - охотно назвалась девочка, смешно сморщив курносый носишко, - но мне не нравится. Так зовут противную кухарку. А она очень злая, стегала меня мокрой тряпкой по спине.

- За что?

- Ну, - Марта повозила носком разношенного башмака по полу, - за то, что я утащила крынку молока. Но мне очень надо было! У нашей кошки котята родились, и она от них почти сразу сбежала. Будто демоны гнали ее до самого леса, - шепотом закончила девочка, с укоризной качая головой. То ли по поводу кошки-кукушки, то ли из-за Марты- кухарки.

- У тебя очень красивое имя, - возразила я, и взгляд мой уцепился за тяжелую корзину, - помочь тебе донести?

- Сама справлюсь, - утирая лоб грязной ладошкой, нахмурилась Марта, - я большая уже. Мне работать надо, а то мама слегла, теперь одна я на ногах, кормилица.

Она вздохнула и, ссутулив плечики, побрела прочь.

- Вот еще, - буркнула я, догоняя малышку и беря в руки тяжеленную даже для меня корзину, - совсем они здесь обалдели, что ли. Детский труд эксплуатировать.

Ругаясь на местных рабовладельцев, не иначе, я помогла Марте доставить ее груз до кладовой, а после, уже налегке, двинулась в эту самую таинственную башню ужасов.

Судя по тому, что сказала мне девочка, именно это место мне и нужно было. Где еще обитать темным жрецам и проводиться подозрительным ритуалам, как не в изолированной башне с соответствующим названием.

Для того, чтобы попасть в нее, мне пришлось перейти крытый мостик, который привел меня к массивной дубовой двери. У входа стоял стражник в темно-зеленой форме и с совершенно каменным выражением лица.

- Здрасте, - помявшись возле этого истукана, сказала я, - меня прислали убраться в ритуальном зале.

Мужчина развернулся, как запрограммированный робот и, отворив тяжелую дверь, все так же молча посторонился, пропуская меня внутрь.

Не успела я зайти под прохладные, высокие своды башни, как мне навстречу мелькнула тень в черном балахоне до пят.

- Следуй за мной, - бесцветным голосом сказал мужчина, лица которого я не смогла разглядеть в тени глубокого капюшона.

Пожав плечами, я поспешила за ним, по дороге оглядываясь по сторонам, и морщась от того, что видела: серые стены были покрыты пылью и паутиной, а грязные светильники едва теплились.

Благо, весь наш путь освещал свет, проникающий через узкие окна-бойницы. Под ногами хрустел песок и мелкие камешки.

Но ладно бы только грязь, сама атмосфера вокруг давила, словно выпивая из тебя все жизненные силы. Зевнув, я охнула от боли, прострелившей висок.

Мужчина обернулся на меня, и через мгновение мне стало чуть легче. Физически, но не морально.

Это что же получается, местные жрецы могут управлять моим состоянием и эмоциональным фоном, пока я здесь?

Не самое приятное открытие.

- Инвентарь, - бросил мой сопровождающий, открывая тесную каморку.

- А? - слишком глубоко увязнув в своих мыслях и не сразу сообразив, что он от меня хочет, брякнула я.

- Инвентарь. Для уборки, - словно с трудом выговаривая слова, пояснил он.

Я кивнула и поспешно схватила ведро, тряпки и метлу.

Показав мне на незаметный кран с водой, который очень низко торчал из самой стены, мужчина в балахоне провел меня дальше по коридору, распахивая перед моим носом высоченные, до самого потолка, двери.

С сильно бьющимся сердцем я заглянула внутрь помещения, и тут же отпрянула.

Прислонившись спиной к шершавой стене, я пыталась унять быстро колотящееся сердце, а перед глазами у меня уже мелькали картинки не моего прошлого.

Погруженный во тьму ритуальный зал, освещенный лишь крошечными огоньками восьми свечей.

На каменном полу начертаны черным углем незнакомые мне знаки, а в центре круга, который образуют угольные закорючки стоит…Оливия.

Я смотрю на все это словно со стороны, и одновременно чувствую все, что и принцесса Монтолы: уверенность в своем предназначении, равнодушие к жизни принца Тайрата, торжественность момента и возложенной на нее миссии и, совсем немного, в самом дальнем уголке души - малодушный страх.