Жених из сказки или принцесса в бегах

Глава 53

Первое, что я чувствую, еще не открыв глаза и не сделав ни одного осознанного вдоха - боль.
Тупая, ноющая боль, которая, казалось, захватила каждый сантиметр моего тела, и продолжает все больше скручивать меня при каждом неосторожном движении.
Тяжелые веки открываются неохотно, со скрипом; или это мой рваный хриплый стон сейчас упирается в неровное каменное нечто под моей щекой.
Когда темные пятна перед глазами, наконец, обретают резкость, я обнаруживаю себя лежащей лицом вниз на небольшом каменном балкончике. Таком крошечном, что это невероятная удача - попасть аккурат в декоративный прямоугольник, прилепленный фантазией архитектора к стене замка.
Пока мое тело пытается прийти в себя, и вернуть хоть немного подвижности, я, поудобнее устроив пострадавшую щеку на холодном выпуклом камне, начинаю скидывать в один мысленный котел всю полученную информацию, переваривать ее и аккуратно раскладывать по полочкам в своем мозговом центре.
Конечно, в этой истории еще немало белых пятен, которые мне пока ничем не заткнуть, однако, уже сейчас понятно, что перспективы у меня вырисовываются не самые сказочные.
Волшебный амулет, который столько времени спасал меня, утерян; и вот она я - беглая принцесса, лежу практически на виду, да еще и не в силах сдвинуться с места.
Оливия затаилась где-то в уголке нашего общего сознания, сидит там, набирается сил для новой атаки. И, когда она случится, мне очень желательно находиться как можно дальше от дворца.
Горько усмехнувшись, я тут же поморщилась от боли, но иронию судьбы оценить успела: я с таким трудом добралась до Монтолы, до королевского дворца, а теперь хочу отказаться настолько далеко, насколько позволят силы.
- Ваше Высочество, - раздался над моей головой голос, полный радостного нетерпения, - мы нашли ее!
Нет…я изо всех сил дернулась, но не смогла даже повернуть головы, чтобы посмотреть на говорившего, не то, чтобы сбежать отсюда и не быть пойманной.
- Вы двое - оставайтесь здесь, - в сухом, лишенном эмоций голосе я узнала Бриана, - смотрите за ней в оба глаза. Остальные - за мной.
Они этажом выше, понимаю я, и эта мысль немного придает мне сил. Если очень постараться, то я могу успеть, не убежать, но хотя бы спрятаться. Переждать в безопасном месте, перевести дух, осмотреть свое тело и раны, которые получила при падении.
Закусив губу, я, едва не закричав от пронзившей ребра и левую руку боли, перевернулась на бок. Правая рука, ослабевшая, но целая и невредимая, нетвердо уперлась в пол, помогая мне обрести шаткую опору.
Обливаясь потом от напряжения, я смогла передвинуть себя ближе к выходу в покои, но на этом месте силы и покинули меня.
Чувствуя во рту вкус собственной крови из прокушенной губы, я оперлась спиной об шершавую поверхность стены, и тяжелые веки тут же скрыли от меня серую улицу.
Не знаю, сколько я так просидела, находясь на грани забытья и реальности. Это могла быть секунда или целая вечность, но по ее прошествии мое одиночество было снова нарушено.
Сначала я услышала звук торопливых шагов и распахнувшейся створки балконной двери. А потом шаги замерли и я всей кожей почувствовала на лице чей-то взгляд, внимательный и…неприятный.
Губы мои непроизвольно дрогнули, и я заставила себя открыть глаза.
- Ну здравствуй, дорогая сестричка, - наклонившись ко мне совсем близко, так, что закрывал собой все вокруг, сидел мой недобратец, чтоб ему было пусто, Николас, собственной, и не очень приятной персоной.
По холодным глазам, обещающим мне все возможные кары, я поняла, что Нику есть, что мне сказать и высказать, но вместо этого он резко обернулся, прислушался и, бесцеремонно закинув меня к себе на плечо, широким шагом вышел с балкона в темные покои.
От резкой боли, кипятком ошпарившей все тело, я на миг потеряла сознание, дыхание перехватило, и я захрипела, не в силах протолкнуть в себя ни капли спасительного воздуха.

- Ээ, нет, Оливия, - прошипел Ник, и я почувствовала, что он пригнулся, как если бы ему понадобилось пройти через невысокий дверной проем; и в ту же секунду стало так холодно, что кожа моя мгновенно покрылась ледяными болезненными мурашками, - можешь сколько угодно притворяться. Все равно придется отвечать. Тебе за все придется ответить.
В голосе его, рычащем и срывающемся, было столько ненависти, но мне было почти наплевать: от боли я теряла сознание, и не могла представить, что бы такого страшного Ник мог со мной еще сделать.
По моему скромному мнению, хуже быть уже просто не могло.
Спасительная темнота, отключавшая меня от реальности и боли, развеялась так резко, как если бы со спящей меня сдернули плед. От яркого света, заполнившего все пространство вокруг меня, я поморщилась и зажмурила глаза.
- Ну давай, сестренка, - шипел у меня над ухом знакомый голос, - сейчас не время терять сознание. А ну, открой глаза, дрянь!
Мое лицо обжигает сильная пощечина. Причем, в буквальном смысле: ладонь у Ника - точно раскаленный утюг.
С губ срывается очередной стон, а из-под закрытых век катятся слезы.
Ну нет. Я изо всех сил тяну носом воздух, стараясь не думать о боли. Я должна быть сильной, иначе мне не выжить.
Сжав пальцы в кулак на здоровой руке, я приподнимаю веки. Взгляд мой фокусируется постепенно, и расплывчатые предметы вокруг обретают резкость.
Слепящий меня свет погас, и каменные стены, покрытые толстым слоем пыли, видно теперь только благодаря паре толстых свечей, закрепленных в настенных подсвечниках. Я обнаруживаю себя сидящей на ледяном полу, а спину холодит каменная кладка стены. Длинный узкий коридор (такой узкий, что я не могу вытянуть ноги, упираясь ступнями в противоположную стену), сворачивает влево, а рядом со мной, на корточках сидит Николас и прожигает меня ненавидящим взглядом.
Глаза его вспыхивают желтыми искрами, и я непроизвольно ежусь, припоминая, с какой легкостью он зажег на ладони пламя в нашу первую встречу.
- Очнулась, - с прищуром смотрит на меня и выдает очевидное, - нам надо спешить. Из-за тебя и так все планы едва не разрушились.
- Я не могу идти, - хриплю я, прижимая ладонь к пострадавшим во время падения ребрам.
Ник сердито цыкает и вновь пытается закинуть меня на плечо. Но в этот раз я на стороже, поэтому, стоило только братцу дернуться в мою сторону, я тут же выбрасываю вперед руку, пытаясь отгородиться от него.
- Нет, не трогай меня! У меня все болит!
В глаза Ника столько злобы, что я уже начинаю думать, что он просто наплюет на мое состояние и сделает по своему.
Но я ошибаюсь.
Все-таки Оливия нужна им живой и, по возможности, относительно здоровой. Поэтому Ник, выместив свою злость на стене и хорошенько пнув ее ногой, выругался сквозь зубы и, вытащив из-за пазухи амулет на длинной цепочке, поднес его к моему лицу.