Жених моей сестры

Глава 6

Я на миг теряюсь, чувствую себя террористкой, нарушившей покой в чужом государстве. Но почти сразу разворачиваюсь и… налетаю на Андрея. Он, как железобетонная стена, стоит и играет каменными мышцами.

— Ты куда? — насмешливо спрашивает меня, прожигая насквозь искрами взгляда.

— Ты занят, я чуть позже зайду.

— Не стесняйся. Ради тебя, дорогая София, мы здесь и собрались.

Вспыхиваю до корней волос, в голове паника, в душе полный раздрай. То ли идти на таран и пробиваться с боем, то ли выслушать все до конца и смириться с судьбой. Но проклятый Эндрю не дает даже подумать: он хватает меня за локоть и втаскивает в кабинет.

— Пусти!

Я выдергиваю руку, но уже поздно, Светкин женишок захлопывает дверь.

— Господа, вот она, причина наших неприятностей, — Эндрю толкает меня в спину, а в голосе уже нет ни насмешки, ни ехидства. Он звучит холодно и по-деловому. — Прошу любить и жаловать.

Я ловлю удивленный взгляд Пашки. Он явно не догадывался, с какой целью босс пригласил его в кабинет.

— Это Соня сорвала рок-фестиваль, Андрей Николаевич? — спрашивает он и с сомнением качает головой. — Не может быть!

— А ты будто не знаешь?

Теперь все смотрят на охранника.

— Н-нет.

— А если подумать? Разве не ты прятал ее на галерее второго этажа?

— Он не прятал меня! — не выдерживаю я давления. — Это я ему зубы заговаривала.

— Глеб Валентинович, — Эндрю обращается к крупному статному мужчине. — Как считаете, нам нужен охранник, который халатно несет свою службу?

Я перевожу взгляд с одного на другого. Это что сейчас происходит на моих глазах?

— Пашка не виноват! — выкрикиваю фальцетом. — За что вы с ним так? Он принял меня за посетительницу бара.

— Павел, вы всех посетительниц знаете по именам? — сквозь зубы спрашивает босс.

— А это преступление?

Я не сдаюсь, но понимаю, что все больше погружаюсь в болото словесной лжи.

Андрей проходит к своему креслу в центре кабинета, садится, вальяжно развалившись, только что не задрав ноги на стол, и постукивает кончиком карандаша по столешнице. И этот мерный звук, похожий на маятник, гипнотизирует, сводит с ума.

— Н-нет, но… тут особый случай, — лепечет растерянный Пашка.

— Все, хватит! — выкрикиваю я, и все смотрят на меня. Чувствую себя на педсовете, когда ты стоишь в центре кабинета директора, а тебя все отчитывают за разбитое стекло книжного шкафа. — Павел не виноват. Скажите, что требуется от меня?

— С вами мы еще разберемся, — женщина средних лет с безобразной прической в кудряшках раскрывает папку и двигает ее на край стола. — Посмотрите, барышня Куликова.

«Они и фамилию мою знают?» — от паники перестаю соображать, хотя это вполне естественно, что Эндрю знаком с биографией своей невесты. Или не невесты? Леший их разберет!

Я делаю шаг к столу. Читаю, а буквы расплываются перед глазами. Вижу большой столбик каких-то цифр, итоговую сумму с несколькими нулями, опускаю взгляд ниже, натыкаюсь на свою фамилию.

— Что это? — шепчу пересохшими губами.

— Счет за тот вечер. Вы его планируете оплачивать?

Внутри все холодеет. «Что делать? Что делать?» — бьется в виски вопрос.

Нет, я могу попросить отца, он отругает, зато выручит бестолковую дочь. Наша семья небогата, но есть свой бизнес, наверняка и накопления имеются. Однако… повод уж очень постыдный. Еще и Пашку хотят наказать.

Глубоко вдыхаю и скороговоркой чащу, пока не передумала:

— Я выплачу долг. Обязательно! Не трогайте Павла, он не виноват.

И сразу легко становится на сердце, задираю подбородок и смело смотрю в глаза Эндрю. Под его ледяным взглядом хочется спрятаться под стул, нет, заползти под диван, там места меньше, пыли больше, зато никто не найдет.

— Отлично, барышня Куликова. Прошу.

Кудряшка набирает цифры на маленьком кассовом аппарате и протягивает мне терминал. Я сглатываю.

— Но… у меня нет сейчас таких денег. Можно в рассрочку?

— Увы. Репутацию бара надо восстанавливать, заказывать рекламу, делать заявки блогерам, прессе, — с серьезным лицом говорит еще один сотрудник заведения, лысый толстячок в круглых очках.

Он пялится в экран макбука, что-то быстро набирает короткими, как сардельки, пальцами.

— Я могу отработать!

— Даже так? — сотрудники переглядываются.

— В качестве кого, позвольте спросить? — уточняет жених сестры, а мне хочется его прибить: мог бы пойти навстречу ради сохранения мира в семье.

— Официанткой, уборщицей, могу в баре напитки разливать.

— Ага. Алевтина Викторовна, сколько у нас зарабатывают сотрудники этих профессий?

Кудряшка щелкает калькулятором и кривит губы.

— Тридцать тысяч в месяц. Даже если София станет работать в две смены…

— Я не могу, у меня занятия в универе! — отчаянно вставляю я.

— Вот видите! Две смены отбрасываем. Таким образом, долг будет выплачен через тридцать шесть, нет, погодите, тридцать восемь месяцев.

— О боже!

— Предлагаете закрыть бар? — Эндрю не отводит от меня взгляда.

А я не знаю, куда деться, в голове полная каша. Как я оказалась в таком беспросветном дерьме? Ни с какой стороны выхода нет. А еще появляется странное чувство, будто меня разыгрывают. Не может быть, чтобы из-за одного звонка развалился прочный бизнес. Тут две версии: или бар и так был на грани закрытия и босс нашел в моем лице козла отпущения, или он просто меня разводит.

И за такого жестокого дельца моя сестра собирается замуж? Да она полная дура!

— Слушайте, — я кручусь, как уж на сковородке. — Неужели все так печально? Еще два дня назад бар процветал. И потом, не верю я, что здесь такие низкие заработки. Слышала, что у вас конкурс на каждое вакантное место.

Опять сотрудники переглядываются, даже с Пашки слетает ошарашенное выражение лица. Приглядываюсь: неужели он улыбается.

Точно разводят!

— Есть одна высокооплачиваемая должность, — начинает Эндрю. — Но сомневаюсь, что ты с ней справишься.